Демографическая ситуация в регионах Финляндии в 2019—2024 годах

Введение и постановка проблемы

В 2022—2023 гг. Финляндия столкнулась с одним из наиболее значимых геополитических событий последних десятилетий — последовательным ограничением, а позже и полным закрытием своей сухопутной границы с Российской Федерацией. Правительство Финляндии 29 сентября 2022 г. приняло решение об ограничении въезда российских туристов, вступившее в силу 30 сентября 2022 г. С 30 ноября 2023 г. были закрыты все пункты пропуска на сухопутной границе с Россией. Эти решения непосредственно изменили условия российско-финляндской трансграничной мобильности. Их связь с демографическими и социально-экономическими изменениями в Финляндии, особенно в ее восточных регионах, требует отдельной оценки.

На протяжении десятилетий восточная граница Финляндии была важным элементом ее пространственного развития, обеспечивая интенсивный поток туристов, товаров и услуг. Финляндия и Россия сформировали устойчивую систему трансграничных контактов, в рамках которой развивались туризм, торговля, сфера услуг, малый бизнес и межрегиональное сотрудничество государств. До событий 2022 г. российские туристы играли заметную роль в экономике регионов восточной Фи­нляндии, занимающих приграничное положение: Южной и Северной Карелии, Кай­нуу, Кюменлааксо, Южного Саво1. Именно эти регионы до недавнего времени имели наиболее тесные торгово-экономические, туристические и иные связи с Российской Федерацией.

Закрытие границы привело к масштабным изменениям, особенно заметным в восточной Финляндии, которая исторически отличалась менее устойчивым социально-экономическим положением и сильной зависимостью от внешнеэкономических связей. Прекращение трансграничного движения стало причиной резкого падения оборотов розничной торговли, снижения спроса на услуги, закрытия части предприятий и роста цен на логистику. Как итог, в стране усилились и до того существовавшие территориальные диспропорции: в столичном регионе и на западе продолжался экономический рост, а на востоке — началась стагнация.

Миграционные процессы также претерпели существенные изменения. Закрытие границы не создало новые направления миграции с нуля, однако усилило уже существовавшие процессы внутреннего перераспределения населения в пользу крупных агломераций — Хельсинки, Тампере, Турку и Оулу. Одновременно изменилась структура внешней миграции: российское направление утратило прежнее значение, тогда как выросла роль новых миграционных потоков, в том числе из Украины и стран Азии.

Закрытие границы для Финляндии стало серьезным вызовом, требующим пересмотра всей региональной политики страны. Из-за усиления территориальной дифференциации возникла необходимость в поддержке уязвимых восточных регионов и диверсификации их экономики. Несмотря на запущенные финским правительством программы помощи, их результативность и долгосрочность требуют дальнейшей объективной оценки.

Как именно повлияло закрытие российско-финляндской границы на демографические процессы в регионах Финляндии, в частности в ее восточных провинциях? Только ли это событие стало причиной происходящих демографических изменений или имеют значение и другие факторы? Ответам на эти вопросы посвящено данное исследование.

Обзор предшествующих исследований

Проблематика миграционных и социально-экономических процессов в регионах Финляндии неоднократно рассматривалась в трудах российских и зарубежных исследователей. В научной литературе по данной теме можно выделить несколько основных направлений: исследования миграционной политики и пространственного расселения населения, работы по трансграничному сотрудничеству и внешнеэкономическим связям, а также публикации, посвященные трансформации российско-финляндского пограничья в условиях усиления геополитической напряженности.

Среди российских авторов, занимающихся изучением миграционных процессов в Финляндии, можно выделить М. М. Агафошина, С. А. Горохова и Р. В. Дмитриева. Авторы анализируют особенности миграционной политики Финляндии в контексте изменения структуры внешней миграции с начала 2010-х гг. Особое внимание уделяется усилению иммиграционных потоков после вступления в ЕС, росту числа вынужденных мигрантов в 2022—2023 гг., а также их пространственному расселению (Агафошин, 2024). В то же время в работе С. В. Рязанцева и Г. И. Гаджимурадовой рассматривается русскоязычная иммиграция в Финляндию, семейные и иные каналы миграционного притока до 2021 г. (Рязанцев, Гаджимурадова, 2021), что позволяет сравнить период, предшествовавший закрытию российско-финляндской границы, с современной ситуацией.

Другое направление исследований связано с демографическим развитием Финляндии и его региональными различиями. Ю. А. Ступин показывает пространственную неоднородность геодемографической ситуации в Финляндии на уровне общин и регионов (Ступин, 2024). Долгосрочные демографические тренды страны и ее отдельных регионов также рассматриваются в работах Ю. М. Килина, Т. Ю. Кузнецовой, В. Л. Мартынова и И. Е. Сазоновой (Килин, 2019; Кузнецова, 2018; Мартынов, Сазонова, 2014). Естественно, что вопросы, посвященные снижению рождаемости, старению населения, депопуляции и различиям в развитии муниципалитетов, находятся в центре внимания финских авторов (Hiilamo, 2019; Rotkirch, 2021; Kettunen et al., 2020; Hanell et al., 2023; Raunio, 2022; Virkkunen et al., 2023; Albrecht et al., 2022). Эти исследования показывают, что естественная убыль населения восточных регионов Финляндии является долгосрочным демографическим трендом, на фоне которого изменения миграционных потоков в последние годы имеют более выраженные последствия.

Третье направление исследований посвящено российско-финляндскому приграничью, трансграничному сотрудничеству и повседневной мобильности населения. Приграничное сотрудничество рассматривается как фактор интеграции сопредельных регионов (Александров, 2011). Е. А. Шлапеко и С. В. Степанова анализируют формирование трансграничного социокультурного пространства, включая шопинг-туризм, совместные проекты и повседневные контакты населения (Шлапеко, Степанова, 2018; Степанова, Шлапеко, 2018). Данные исследования позволяют рассматривать закрытие границы как фактор разрыва не только транспортных, но и большого количества социальных, торговых и повседневных связей.

Отдельное значение имеют работы, посвященные экономической дифференциации и внешнеэкономическим связям приграничных территорий, различиям между российскими и финскими приграничными регионами по уровню экономического развития и ресурсной обеспеченности (Морошкина, 2022). Нельзя игнорировать тот факт, что еще несколько лет назад внешнеэкономическое сотрудничество России и Финляндии отличалось высоким уровнем двусторонних связей и их разрыв оказался весьма болезненным в первую очередь для приграничных регионов (Дробот, Ильина, 2017; Шлямин, Гладких, 2022).

Несколько иным является взгляд зарубежных, прежде всего финских, авторов на изменение роли финляндско-российской границы в условиях кризисов и геопо­литической напряженности. Так, Й. Вирккунен показывает, что уже в период пан­демии COVID-19 граница стала инструментом контроля мобильности населения и изменила повседневные практики приграничных территорий (Virkkunen, 2020a). Автор рассматривает финляндско-российское сотрудничество как противоречивый процесс, в котором геополитические ограничения сочетались с практическим инте­ресом приграничных регионов к сохранению экономических и повседневных свя­зей (Virkkunen, 2020b). Большое внимание финские исследователи уделяют и ана­лизу транснациональных семейных связей и повседневному опыту русскоязычных мигрантов в финском приграничье (Davydova-Minguet, Pöllänen, 2021; Davydova-Minguet, Pöllänen, 2022; Sireni et al., 2021).

Резкое ухудшение российско-финляндских отношений после 2022 г. не осталось без внимания как российских, так зарубежных авторов. Это касается приостановки программ приграничного сотрудничества, замораживания торгово-экономических, научных и культурных контактов (Тарасова, 2023) и устойчивости приграничных сообществ в условиях разрушения прежних трансграничных связей (Stokłosa, Laine, 2024). Некоторые финские авторы анализируют использование в новых реалиях миграции как инструмента внешнеполитического давления (Virkkunen et al., 2024) и характеризует современную финляндско-российскую границу уже не как пространство повседневной интеграции, а как территорию с усиленной барьерной функцией и нарастающей тревожностью (Laine, 2026).

Таким образом, существующие исследования раскрывают отдельные аспекты рассматриваемой проблемы: миграционную политику Финляндии, демографическую неоднородность регионов, российско-финляндское приграничное сотрудничество, повседневную трансграничную мобильность и геополитическую трансформацию границы после 2022 г. Однако большинство работ сосредоточено либо на общих демографических процессах, либо на отдельных формах трансграничного взаимодействия. Недостаточно раскрытым остается вопрос о том, как закрытие российско-финляндской границы соотносится с изменением естественного движения населения, внутренней и международной миграцией в регионах Финляндии.

Поэтому цель настоящего исследования — выявление территориальных особенностей и непосредственных причин трансформации демографической ситуации в регионах Финляндии в периоды перед (2019—2021) и после (2022—2024) коренных изменений геополитической ситуации в Европе, произошедших в начале 2022 г.

Материалы и методы

В качестве основной пространственной единицы анализа миграционных процессов был выбран первый уровень административно-территориального деления (АТД) Финляндии — 19 регионов (maakunnat). Этот выбор обусловлен тем, что на этом уровне ведется основная официальная статистика и осуществляется реализация государственной региональной политики. Использование более мелких единиц АТД ограничено низкой доступностью данных. По информации на 2026 г., в состав 19 провинций входят 308 муниципалитетов (общин). Стоит отметить, что эти муниципалитеты объединены между собой в 69 субрегионов, но с 2014 г. они не являются официальным уровнем административного деления и, соответственно, статистического учета.

Официальные статистические данные о миграционных и социально-экономических процессах Финляндии предоставляются через ряд специализированных источников, главным из которых является StatFin — открытая статистическая база данных, которую формирует Департамент статистики Финляндии. Также в работе используются материалы, предоставляемые Таможенной службой Финляндии.

Методика исследования предполагает последовательность этапов, позволяющих комплексно изучить влияние ряда факторов, включая закрытие российско-финляндской границы, на демографические и социально-экономические процессы в регионах Финляндии в 2019—2024 гг. Статистическая информация о населении, полученная из перечисленных выше официальных финских источников, систематизируется и распределяется по тематическим блокам: динамика численности населения, естественное движение, внутренняя миграция, международная миграция, трансграничная мобильность, структура иммиграции по странам и макрорегионам. Полученные данные приводятся к единому временному и территориальному формату: используются сопоставимые ряды за 2019—2024 гг., а основной единицей анализа выступают 19 регионов Финляндии. Особое внимание уделяется пяти регионам восточной Финляндии2: Южная Карелия, Северная Карелия, Кайнуу, Кю­менлааксо, Южное Саво, демографическая ситуация в которых рассматривается на уровне муниципалитетов. Четыре из указанных регионов непосредственно грани­чат с Российской Федерацией, а пятый — Южное Саво — включен в эту группу как наиболее тесно связанный с приграничными территориями и характеризующийся сходными демографическими и социально-экономическими проблемами.

Динамика демографических показателей рассматривается и сопоставляется за два равных временных периода: 2019—2021 и 2022—2024 гг., что позволяет сравнить ситуацию в Финляндии до и после начала конфронтации «коллективного Запада» с Российской Федерацией. Используемые для сравнительного анализа коэффициенты миграционного прироста (общей, внутренней и международной миграции) рассчитывались как отношение сальдо миграции к среднегодовой численности населения и исчислялись в промилле. Среднегодовые значения за периоды 2019—2021 и 2022—2024 гг. рассчитывались как среднее арифметическое годовых коэффициентов. Для анализа изменения географии внешней миграции используются данные по макрорегионам мира и некоторым странам выезда иммигрантов.

В заключении осуществляется интерпретация результатов с акцентом на региональные различия и изменения, произошедшие в 2022—2024 гг.

Результаты исследования и их обсуждение

Предваряя рассмотрение миграционных процессов в Финляндии в последние годы, необходимо отметить особенность пространственного распределения населения страны. Природно-географические и историко-культурные факторы формирования населения Финляндии обусловили значительную неравномерность ее заселения, что отразилось прежде всего в различиях плотности населения и уровне урбанизации провинций страны.

Наиболее высокая плотность населения характерна для столичного региона Уусимаа, испытывающего «притяжение морем» (Федоров и др., 2017), а также для таких регионов юга страны, как Пирканмаа, Пяйят-Хяме, Юго-Западная Финляндия. Самые низкие показатели заселенности наблюдаются в северных и восточных регионах страны: в Лапландии, Кайнуу и Северной Карелии — 1,9 чел./ км2, 3,4 чел./ км2 и 8,6 чел./км2 соответственно.

Именно на юге и юго-западе Финляндии расположены все крупнейшие городские центры Финляндии. Исключением является только город Оулу (регион Северная Остроботния), который выполняет функцию крупнейшего центра притяжения Северной Финляндии. Муниципалитеты Финляндии, расположенные в непосредственной близости от границы с Российской Федерацией, значительно уступают крупнейшим городским центрам страны по численности населения, поэтому не могут конкурировать с ними по своему экономическому потенциалу.

В период с 2019 по 2024 г. численность населения Финляндской Республики выросла на 2,3 %. Однако этот рост не был равномерным по территории страны: в одних регионах (Уусимаа, Пирканмаа, Юго-Западная Финляндия) темпы прироста превышали среднее значение по стране в 1,7—2,8 раза, тогда как в других (Кюменлааксо, Южное Саво, Кайнуу) численность населения сократилась на 4,3— 5,0 % за шесть лет. В последние годы в Финляндии в целом общий прирост населения обеспечивается исключительно за счет миграционного прироста населения: с 2016 г. в стране наблюдается естественная убыль.

В 2019—2024 гг. в Финляндии происходило постепенное ухудшение демографической ситуации: в 2024 г. значения коэффициента естественного прироста (КЕП) населения были меньше, чем в 2019 г., во всех 19 регионах страны. Так, в 2019—2021 гг. положительные значения данного показателя сохранялись лишь в отдельных регионах, прежде всего в Уусимаа, Северной Остроботнии и на Аландских островах, тогда как восточные регионы уже характеризовались выраженной естественной убылью. В 2022—2024 гг. естественная убыль населения стала почти повсеместным явлением: положительное значение КЕП сохранилось только в Уусимаа, тогда как все пять провинций восточной Финляндии: Южное Саво, Кайнуу, Кюменлааксо, Южная Карелия и Северная Карелия — вошли в группу регионов с наихудшими показателями (рис. 1). Конечно, естественная убыль не является прямым следствием закрытия российско-финляндской границы, поскольку отражает долгосрочные процессы старения населения и снижения рождаемости. Однако именно она формирует исходную демографическую уязвимость восточных регионов Финляндии: при устойчивом превышении смертности над рождаемостью сохранение численности населения все сильнее зависит от притока мигрантов. На этом фоне любые изменения миграционных потоков (как внешних, так и внутренних) после 2022 г. приобретают решающее значение для динамки численности населения во всех регионах страны. Если в 2024 г. все 19 регионов Финляндии имели положительное миграционное сальдо (в 2019 г. — только 7 регионов), то прирост в обмене населением внутри страны имели только четыре региона: Уусимаа, Юго-Западная Финляндия, Пирканмаа и Аландские острова.

Рис. 1. Среднегодовой коэффициент естественного прироста населения в регионах Финляндии в 2019—2021 гг. и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии3.

Рассматривая значения естественного прироста в восточных регионах Финляндии на уровне муниципалитетов, необходимо отметить, что уже в 2019—2021 гг. в большинстве из них среднегодовое значение естественной убыли составляло более 6 ‰. Особенно быстро сокращалось население в малых городах и в сельской периферии, где старение населения проявлялось наиболее заметно. После 2022 г. отрицательная динамика не была преодолена, а в ряде муниципалитетов стала еще более выраженной. Таким образом, естественное движение формировало долгосрочную основу депопуляции приграничных территорий (рис. 2).

Рис. 2. Среднегодовой коэффициент естественного прироста населения
в муниципалитетах восточной Финляндии
в 2019—2021 гг. и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии4.

Именно миграция — внутренняя и международная — стала основным фактором перераспределения населения по регионам страны. Динамику общего прироста населения обеспечила внешняя миграция, полностью компенсировав естественную убыль населения Финляндии. В 2019—2021 гг. максимальные значения внутреннего миграционного прироста наблюдались в наиболее экономически развитых регионах: Уусимаа, Пирканмаа, Юго-Западной Финляндии, где расположены крупнейшие города страны. Почти все остальные регионы Финляндии в этот период имели отрицательное миграционное сальдо внутренней миграции. Восточные приграничные регионы, хотя и теряли население в миграционном обмене с другими областями страны, не сильно выделялись на общем фоне (рис. 3).

Рис. 3. Среднегодовой коэффициент внутреннего миграционного
прироста населения в регионах Финляндии в 2019—2021 гг.
и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии5.

В 2022—2024 гг. миграционный прирост за счет внутренней миграции еще больше сконцентрировался в регионах юга страны, тогда как Кайнуу, Северная Карелия, Южная Карелия, Кюменлааксо и Южное Саво продолжили терять население за счет его оттока в крупнейшие города Финляндии. Можно сказать, что внутренняя миграция не компенсирует демографические потери большинства провинций страны, а, напротив, закрепляет различия между регионами, в которых расположены крупные города, и периферийными районами.

На фоне устойчивой естественной убыли внутренняя миграция выступала дополнительным фактором пространственной дифференциации муниципалитетов восточных провинций Финляндии по темпам прироста населения. В 2019—2021 гг. наряду с территориями внутреннего оттока выделялись отдельные муниципалитеты с положительным миграционным балансом. В 2022—2024 гг. ситуация стала менее благоприятной: во многих восточных муниципалитетах усилился внутренний миграционный отток, что указывает на сохранение их периферийного положения в системе расселения Финляндии. Внутренние перемещения населения не обеспечили устойчивой компенсации естественной убыли и в ряде случаев дополнительно усиливали демографическую уязвимость исследуемых территорий (рис. 4).

Рис. 4. Среднегодовой коэффициент внутреннего миграционного
прироста населения в муниципалитетах восточной Финляндии
в 2019—2021 гг. и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии6.

Совсем иной характер на перераспределение населения между регионами страны оказывает международная миграция. Именно чистая международная миграция в 2022—2024 гг. стала главным фактором, обеспечившим прирост населения как в Финляндии в целом, так и в большинстве регионов страны. Весь рассматриваемый период (2019—2024) во всех регионах Финляндии наблюдалось положительное сальдо международной миграции. Но масштаб внешней миграции в стране после 2021 г. существенно вырос: если за 2019—2021 гг. нетто-миграция в стране составила 56 тыс. чел., то в 2022—2024 гг. — 139 тыс. чел. Рост сальдо миграции произошел за счет иммиграции, так как количество эмигрантов из страны варьировалось в небольшом диапазоне. Рост количества иммигрантов в Финляндии продолжился и в период пандемии COVID-19. Резкое увеличение численности иммигрантов в Финляндии с 2022 г. лишь отчасти связано с геополитическими изменениями в Европе. Об этом свидетельствует направленность иммиграции в Финляндию по макрорегионам мира (табл. 1).

Так, при общем увеличении потока иммигрантов в 2019—2024 гг. почти в 2 раза количество прибывающих из европейских стран выросло на 64 %, из африканских государств — в 2,3 раза, а из стран Азии — в 2,8 раза, достигнув доли в 40 % от общей численности иностранцев, прибывших на жительство в Финляндию в 2024 г.

Таблица 1

Иммиграция в Финляндию по макрорегионам мира в 2019—2024 гг., чел.

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии7.

Рассматривая динамику иммиграции в Финляндию по основным странам выбытия (2024), необходимо отметить различия в темпах роста и тот факт, что шесть из десяти крупнейших миграционных «доноров» представляют собой страны Азии (табл. 2).

Таблица 2

Топ-10 стран иммиграции в Финляндию в 2019—2024 гг., чел.

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии8.

Следует отметить, что количество иммигрантов в Финляндию из большинства стран Европы (кроме России и Украины) в рассматриваемый период изменилось незначительно. Взрывной рост количества иностранцев, получивших вид на жительство в Финляндии в 2022—2023 гг., был характерен для стран Азии: Филиппин, Непала, Шри-Ланки, Индии, Китая и Вьетнама. Если колебания количества иммигрантов, прибывающих из России и Украины с 2022 г., объясняются наличием вооруженного конфликта, то рост иммиграции из стран Азии с этим явно не связан. Здесь мы можем наблюдать увеличение объемов трудовой, учебной и семейной миграции. В частности, Индия, Вьетнам и Филиппины сегодня входят в число целевых стран международного рекрутинга Финляндии, ориентированного на привлечение работников и специалистов в условиях дефицита кадров прежде всего в сферах здравоохранения, социального обслуживания и сезонной занятости9.

Отдельно необходимо отметить динамику иммиграции в Финляндию из России и Украины в последние годы.

В 2010—2021 гг. на Россию приходилось от 6 до 10 % общего числа иммигрантов в Финляндию. Напротив, до 2014 г. доля прибывших из Украины не превышала 1 % иммиграции в Финляндию, увеличившись к 2021 г. до 4 %. После начала СВО в 2022 г. ситуация резко изменилась. Именно в этот год был зафиксирован максимальный приток иммигрантов из России, и доля россиян в общем потоке, прибывших на постоянное жительство, выросла до 12 %. Но данный всплеск российской иммиграции в Финляндию был кратковременным: в 2024 г. вид на жительство получили немногим менее 2,3 тыс. россиян, что почти не отличалось от среднегодового значения иммиграционного притока из России в 2010—2021 гг. При этом доля россиян в общем иммиграционном притоке в Финляндию к 2024 г. снизилась до 3,6 %.

Иная ситуация характерна для иммиграции из Украины. Количество имми­грантов из этой страны в Финляндии в 2023 г. достигла 19 604 чел., и, несмотря на снижение в 2024 г., остается высокой, особенно в сравнении с периодом до 2018 г. Это связано с тем, что в статистические данные по иммиграции 2023 г. вошла часть украинцев, прибывших в Финляндию еще в 2022 г. и попавших в регистр населения только после получения направления на проживание в тот или иной муниципалитет страны. Таким образом, украинские иммигранты стали одним из значимых факторов резкого роста международной миграции в Финляндию в последние годы.

В новых геополитических условиях изменилась и география локализации международных мигрантов по территории Финляндии. На протяжении 2019—2024 гг. сальдо международной миграции для всех регионов страны оставалось положительным. Это позволяет говорить о том, что внешняя миграция выступает фактором демографического прироста не только для столичного региона, но и для всех остальных территорий страны. В доковидное десятилетие (2010—2019) наиболее высокие относительные значения внешней миграции были характерны для Аландских островов, Остроботнии, Уусимаа, Южной Карелии. Международная миграция была значимым источником роста численности населения не только для крупнейших урбанизированных регионов страны, но и для ряда приграничных и периферийных территорий. В 2020—2021 гг., несмотря на ограничения трансграничных перемещений, коэффициент чистой международной миграции (КЧММ)10 также сохранял положительные значения во всех регионах Финляндии. В этот период самые высокие показатели КЧММ наблюдались на Аландских островах, в Уусимаа, Остроботнии, Кайнуу и Южной Карелии. Но наиболее заметные изменения произошли в 2022—2024 гг. По сравнению с доковидным периодом КЧММ вырос во всех провинциях страны. Его наиболее высокие значения в этот период были зафиксированы в Остроботнии, Южной Карелии, Кайнуу, Уусимаа, Юго-Западной Финляндии и Северной Карелии. Обращает внимание тот факт, что из шести регионов страны — лидеров по темпам прироста за счет внешней миграции — три составили регионы восточной Финляндии. Это особенно важно для анализа миграционной ситуации на приграничных территориях, потому что, несмотря на внутренний отток населения, внешняя миграция стала для них компенсирующим фактором (рис. 5).

Рис. 5. Среднегодовой коэффициент международного миграционного
прироста населения в 2019—2021 гг.
и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии11.

При общем увеличении сальдо международной миграции в Финляндии в целом с 2019 по 2024 г. в 3 раза, для Кайнуу этот показатель составил 4,5 раза, для Кюменлааксо — 4,2 раза, для Северной Карелии — 3,5 раза, для Южной Карелии — 4,4 раза, для Южного Саво — 5,8 раза. Сегодня (2024) Северная Карелия, Южная Карелия, Южное Саво и Кайнуу наряду с Остроботнией характеризуются наиболее высокой интенсивностью приема иностранцев, среди которых, как мы видим из таблицы 2, с большим отрывом лидируют выходцы из Украины. Факт того, что по темпам роста количества иммигрантов эти провинции Финляндии обошли столичный регион Уусимаа, свидетельствует как об их более низкой начальной базе для расчета показателей, так и о проводимой финскими властями политике перераспределения иностранцев, ищущих убежище в стране, по периферийным регионам.

В 2022—2024 гг. международная миграция стала основным компонентом улучшения демографической ситуации в муниципалитетах регионов восточной Финляндии. В отличие от естественного прироста населения и внутренней миграции, которые в большинстве муниципалитетов сохраняли или даже усилили свои отрицательные значения, приток мигрантов из-за рубежа заметно увеличился почти на всей рассматриваемой территории. Это связано не с российско-финляндской приграничной мобильностью, непосредственно не отражающейся на численности населения приграничных территорий, а с перестройкой общей структуры иммиграции: притоком трудовых мигрантов из стран Азии и вынужденных мигрантов с Украины, распределяемых по территории страны в рамках миграционной политики Финляндии. Поэтому, как видно из рисунка 6, наиболее высокие темпы прироста за счет внешней миграции в 2022—2024 гг. пришлись на крупнейшие городские центры провинций восточной Финляндии. Однако внешний миграционный прирост не устраняет долгосрочную демографическую уязвимость восточных территорий, поскольку во многих муниципалитетах он лишь частично компенсирует естественную убыль и внутренний миграционный отток (рис. 7).

Рис. 6. Среднегодовой коэффициент международного миграционного
прироста населения в муниципалитетах восточной Финляндии
в 2019—2021 гг. и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии12.

Рис. 7. Среднегодовой коэффициент общего прироста населения
в муниципалитетах восточной Финляндии в 2019—2021 гг.
и в 2022—2024 гг., ‰

Составлено на основе данных Департамента статистики Финляндии13.

Рассмотренные выше показатели иммиграции отражают прежде всего официально фиксируемую смену страны проживания, однако они не позволяют в полной мере оценить интенсивность повседневных российско-финляндских связей. Для этого необходимо дополнительно обратиться к данным о пересечениях границы физическими лицами, которые характеризуют краткосрочную трансграничную мобильность: туристические, деловые, семейные и иные поездки.

Влияние закрытия российско-финляндской границы на международную миграцию проявилось поэтапно: как уже отмечалось, 29 сентября 2022 г. правительство Финляндии приняло решение о существенном ограничении въезда граждан России по туристическим основаниям, а уже с 30 ноября 2023 г. были закрыты все сухопутные пункты пропуска на восточной границе. Таким образом, если в 2022 г. речь шла только об ограничении туристических потоков, то к концу 2023 г. произошло полное прекращение сухопутного трансграничного движения между двумя странами (табл. 3).

Таблица 3

Пересечение финляндско-российской границы физическими лицами
в 2021—2024 гг., чел.

Составлено на основе данных Финской таможни14.

Данные таблицы 3 показывают, насколько резкие изменения произошли в сфере трансграничной мобильности после 2022 г. В 2021 г. было зафиксирова­но 965,2 тыс. пересечений российско-финляндской границы, а в 2022 г. их чис­ло выросло до 1,9 млн. В 2023 г. показатель оставался высоким и составил около 1,5 млн пересечений, однако после фактического закрытия сухопутных пунктов пропуска на восточной границе ситуация резко изменилась. В 2024 г. общее число пересечений сократилось до 1,8 тыс., что свидетельствует о практически полном прекращении регулярного пассажирского движения между Россией и Финляндией. Таким образом, закрытие границы сильнее всего отразилось не на общей иммигра­ции в Финляндию, а на краткосрочных формах российско-финляндской мобильно­сти, ранее обеспечивавших повседневные трансграничные связи.

Одним из экономических последствий закрытия российско-финляндской границы стало сокращение туризма как важной отрасли экономики восточной Финляндии. Одним из наиболее объективных индикаторов состояния данной отрасли является количество ночевок в коллективных средствах размещения (КСР): отелях, пансионатах, кемпингах, базах отдыха и др. Необходимо сказать, что основная часть туристов в Финляндии — как внутренних, так и из-за рубежа — посещают Лапландию и столичный регион Уусимаа. В пяти восточных провинциях страны (Кайнуу, Северная Карелия, Южная Карелия, Южная Саво, Кюменлааксо) в 2019 г. было только 13 % всех ночевок в КСР. Из 3,2 млн ночевок в этих регионах 19 % приходилось на иностранцев. Всего же в стране на иностранцев в 2019 г. приходилось более 30 % всех ночевок в КСР.

К 2024 г. туристический поток в Финляндии остался на уровне 2019 г., но количество ночевок иностранцев снизилось на 10 %. Для регионов восточной Финляндии сокращение ночевок в КСР в целом и ночевок в КСР иностранцев в частности было очень существенным. Совокупное количество ночевок в КСР за 2019—2024 гг. в пяти восточных регионах страны сократилось на 29 %, а ночевок в КСР иностранцев, большая часть из которых являлась гражданами Российской Федерации, — почти в 3 раза.

Другим показателем влияния закрытия российско-финляндской границы на ситуацию в приграничных территориях Финляндии стало сокращение численности персонала, занятого в розничной торговле. Данная тенденция характерна в последние годы для всех регионов страны: за 2019—2024 гг. общая численность занятых в данной отрасли сократилась на 12,6 %. В четырех из пяти провинций восточной Финляндии динамика данного показателя была значительно хуже: сокращение персонала в розничной торговле составило от 17 до 26 %, и только в Северной Карелии темпы падения (–11 %) были близки к средним по стране.

Анализ динамики социальных и экономических показателей в приграничных регионах Финляндии до и после 2022 г. можно продолжить, но это явно выходит за рамки обозначенной темы исследования и требует отдельного рассмотрения.

Выводы

Несмотря на то что сегодня Финляндия находится на завершающей стадии демографического перехода, численность населения страны в целом и ее крупнейших городов продолжает расти. Незавершенность процессов урбанизации выражается и в увеличении опережающими темпами численности населения столичной Хельсинкской агломерации и других крупнейших городов страны: Турку, Тампере, Оулу, в пользу которых происходит перераспределение населения за счет периферийных, прежде всего восточных, регионов. Результаты внутренней миграции в Финляндии отражают стягивание населения в сторону так называемого «Золотого треугольника», сформировавшегося между городами Хельсинки, Тампере и Турку. Муниципалитеты восточной Финляндии остаются в числе основных «доноров» в обмене населением между провинциями страны. После 2022 г. данная тенденция даже усилилась, что позволяет рассматривать внутреннюю миграцию как один из механизмов роста межрегиональных различий демографической ситуации.

Ухудшение демографической ситуации в последние годы, выразившееся в росте естественной убыли населения, затронуло все регионы страны. Среди территорий с наихудшими значениями данного показателя регионы восточной Финляндии — Кайнуу, Южное Саво, Кюменлааксо, Южная и Северная Карелия — занимают первые места. В этих условиях единственным фактором роста общей численности населения Финляндии и большинства ее регионов стала международная миграция. Уже несколько десятилетий коэффициент чистой международной миграции во всех регионах Финляндии имеет положительное значение, однако роль внешней миграции в них существенно различалась. Так, в восточных регионах страны она в большей степени смягчала последствия внутреннего оттока населения, однако до недавнего времени этого было недостаточно для обеспечения положительного миграционного баланса.

С 2022 г. в результате резкого роста количества иммигрантов все регионы Финляндии имеют положительный общий миграционный прирост, который в почти половине из них (Юго-Западная Финляндия, Пирканмаа, Северное Саво, Центральная Финляндия, Остроботния, Северная Остроботния, Аландские острова) полностью компенсирует естественную убыль населения. В значительной степени это было обеспечено государственной политикой расселения вынужденных переселенцев, прибывших с Украины, общая численность которых за 2022—2024 гг. составила 35 тыс. чел. Необходимо иметь в виду, что в любой стране иммиграция является наиболее регулируемым видом миграционных потоков. И Финляндия здесь не исключение: на этапе получения иностранцами вида на жительство государство может и должно определять места их локализации. Особенно это касается вынужденных мигрантов, чье пребывание в стране обусловлено политическими мотивами и законодательством в гуманитарной сфере.

Необходимо отметить, что закрытие российско-финляндской границы усилило уязвимость приграничных территорий, поскольку до 2022 г. значительная часть их социально-экономической активности была связана с трансграничной мобильностью, торговлей и сферой услуг. После ограничения въезда российских туристов и закрытия пунктов пропуска этот фактор перестал выполнять поддерживающую роль. Таким образом, за последние годы география международной миграции в Финляндию заметно изменилась. После 2022 г. Российская Федерация утратила свою роль одного из важных источников иммиграции, тогда как роль украинского направления заметно усилилась.

Конечно, само по себе закрытие российско-финляндской границы в 2022—2023 гг. и резкий разрыв экономических связей между странами не изменило и не могло изменить ход демографических процессов в Финляндии. Но вызванное этим ухудшение экономической ситуации в стране и в ее восточных регионах повлекло изменение демографической обстановки. Увеличение естественной убыли населения, сопровождающееся усилением центростремительного характера внутренних миграционных перемещений, повысило демографическую уязвимость приграничных территорий. Данная ситуация не может быть решена посредством увеличения объемов внешней миграции. Резкий рост количества иммигрантов, прибывают ли они с Украины, или из стран Азии, не решит демографических проблем Финляндии, а лишь спровоцирует рост социальной напряженности.

Кратковременность периода новых геополитических условий с 2022 г. не позволяет в полной мере оценить демографические, экономические и социальные последствия произошедших изменений для регионов Финляндии и прежде всего ее приграничных территорий. Но то, что эти последствия есть и что они имеют долгосрочный характер, не вызывает сомнений. В этой связи дальнейшее изучение влияния закрытия российско-финляндской границы на ситуацию в регионах Финляндии имеет высокую актуальность.