Особенности и тенденции дифференциации сельского пространства Северо-Запада

Введение

Изучению пространственной дифференциации сельской местности посвящены многочисленные научные труды как в России, так и за рубежом. При этом вопросы дифференциации, включая поляризацию, сжатие и фрагментацию сельского пространства, рассматриваются преимущественно в отношении центральных районов Европейской России [1], [2] и районов Европейского Севера [3], [4]. По Северо-Западу имеются публикации об отдельных аспектах этой проблемы: А. Г. Манакова о динамике населения и депопуляционным процессам Псковского региона [5], Е. А. Романовой и соавторов — об эффекте сжатия социально-экономического пространства Псковской области [6], А. В. Соболева — о структурно-функциональных особенностях пространственного развития городских и сельских поселений [7], В. С. Дементьева — о типологии районов по уровню развития системы расселения [8], А. И. Краснова и А. Д. Бизюкова — о динамике численности населения Псковской области в постсоветский период в разрезе сельских населенных пунктов [9].

В данных публикациях показано, что территории регионов Северо-Запада России сильно дифференцированы. Однако комплексные работы, охватывающие процесс пространственной дифференциации сельской местности, как, например, исследование для Калининградской области Г. М. Федорова, включая «территориально-отраслевую систему производства, систему расселения и экономико-демографическую обстановку» [10], в целом для Северо-Запада отсутствуют. Статьи опубликованы преимущественно в 2015—2016 гг. и не учитывают новейших тенденций данного процесса.

В связи с этим целью нашего исследования стало установление особенностей, тенденций и закономерностей дифференциации сельского пространства Северо-Запада¹ на межрегиональном и внутрирегиональном уровнях.

Объект наблюдения — сельское пространство Северо-Западного экономического района (Северо-Запада) в составе Ленинградской, Новгородской и Псковской областей.

Объект исследования — явления и процессы, происходившие в сельском пространстве Северо-Запада в постсоветский период.

Предмет исследования — особенности, тенденции и закономерности дифференциации сельского пространства Северо-Запада.

Теоретические предпосылки исследования

Ключевая дефиниция в данной статье — понятие «сельское пространство» — определяется нами исходя из позиции А. А. Ткаченко относительно сущности термина «сельская местность», которая, по его мнению, «географически конкретна, обязательно подразумевает пространственную составляющую» и может рассматриваться в разных ипостасях, в том числе «как социально-географическое пространство, формирующееся в процессе жизнедеятельности населения». При этом, как отмечает А. А. Ткаченко, «незаселенные пространства сельской местностью не являются», а сельская местность представляет собой «внегородское пространство с постоянным населением» [11, с. 4]. Следовательно, сельское пространство — это внегородское пространство как с постоянным населением, так и без него. Пространство, где жизнедеятельность человека прекратилась, стало активно формироваться в связи с изменениями, произошедшими в сельской местности после 1990 г. В последние два десятилетия произошел резкий рост числа сельских поселений нового типа — «населенные пункты без населения» [12, с. 42].

В отношении сельского пространства рассматриваются такие трансформационные изменения, как «экономическая поляризация пространства», социально-­экономическая поляризация», «поляризация сельского пространства», «социальное опустынивание», «сжатие освоенного пространства».

В одной из своих последних публикаций Г. М. Федоров справедливо отметил, что «развитие экономики и расселения сельской местности во всем мире во многом обусловлено закономерностями центр-периферийных отношений, поляризацией территории» [10, с. 118]. При использовании в исследованиях сельских территорий концепции «центр — периферия» встречаются разные подходы к дифференциации пространства: выделяются «ближняя пригородная зона, дальняя пригородная зона и периферия» [10], «ближняя, средняя и дальняя периферия» [13], «пригород, полупригород, полупериферия, периферия, дальняя периферия» [14], «внутренняя периферия» [15].

Несмотря на различную терминологию, суть рассмотрения дифференциации сельского пространства с позиций концепции «центр — периферия» в публикациях понятна из их контекста. Независимо от варианта выделения пространственных ареалов между центрально-городскими районами и периферийно-сельскими территориями растет разрыв в связи с низкой плотностью, убылью и старением сельского населения периферии, различиями в технологических достижениях и экономическом развитии [16]. При этом трудности, с которыми сталкиваются пригородные районы, неизбежно связаны с проблемами находящихся в упадке сельских периферийных районов [17].

Вводится понятие «внутренней периферии», то есть сельской местности, не относящейся к периферийной, но с низким уровнем доступности услуг в сфере образования, здравоохранения, транспортного сообщения и т. п., что со временем ведет к накоплению проблем, и такие территории становятся малопривлекательными для инвестиций [15]. Некоторые авторы выделяют промежуточные сельские и изолированные районы. Общими чертами таких районов называют низкую доступность, отрицательное сальдо миграции, низкий уровень образования, отсутствие потенциала для эндогенного развития [17].

Относительно перспектив развития центральных и периферийных районов имеются различные точки зрения: а) традиционная, основанная на положении теории «центр — периферия», когда в процессе поляризованного развития формируются, с одной стороны, тенденция концентрации роста в центрах, а с другой — нисходящая спираль отсталости на периферии [18]; б) современная, построенная на перспективах цифровизации и утверждающая, что географическая удаленность не ведет к маргинализации, а центральное расположение не обещает процветания [19].

При исследовании пространственной дифференциации применяется понятие «поляризация», то есть наличие двух разнонаправленных векторов развития данного процесса, действующих одновременно, когда «в одних местах налицо рост и развитие, в других — убыль и упадок» [20, с. 552].

В качестве основных причин дифференциации называют различия в размерах и природных условиях территорий, редкую сеть больших городов, незавершенность процесса урбанизации, историческое наследие прошлого, специфику российских институтов, социальное неравенство [1]. К числу исторического наследия прошлого Т. В. Ускова относит и последствия рыночных реформ 1990-х гг., оказавших значительное влияние на трансформацию производственного и расселенческого каркасов России [3]. Новосибирские ученые в число причин дифференциации сельского пространства включают различия в объеме инвестиций в основной капитал и в характере политики, осуществляемой властями [21]. В зарубежных публикациях отмечается, что инвестиции, направленные на создание инноваций, более эффективны в центральных районах по сравнению с периферийными территориями [16]. Подтверждение этому встречается и в статьях российских авторов: «Инвестиции под воздействием рыночных механизмов концентрируются на территориях вблизи центров регионов или муниципальных районов, отличающихся более выгодным местоположением» [4, с. 9].

В публикациях обращено внимание на различия в развитии городских и сельских районов [22], [23], [24], [25]. Отмечается, что, когда большинство крупных городов растет, многие сельские районы и небольшие города сталкиваются с экономической стагнацией или спадом [23], а различия между городскими районами и сельскими районами увеличиваются [22; 27]. Указано, что «разрыв между сельскими и городскими районами сегодня заметен как никогда, а деревенская жизнь по-прежнему не так привлекательна для людей, особенно для молодежи» [25, с. 1]. Сельские жители уступают городскому населению по доходам, условиям быта, обеспеченности социальной инфраструктурой [22]. Самая главная проблема села связана с депопуляцией и старением населения в сельской местности, обезлюдением деревень [25].

Процессы пространственной дифференциации сформировали особый сегмент — депрессивные территории, которые в Европе получили название маргинальных районов. К ним обычно относят удаленные и менее благополучные сельские территории с социально-экономическим и культурным упадком, характеризующиеся безработицей, оттоком населения, его старением и депопуляцией, сельской бедностью и социальной изоляцией, потерей инфраструктуры и услуг, истощением биоразнообразия, заброшенностью земель [25], [26], [27], [28].

На наличие такого негативного явления, как «социальное опустынивание», указывает Т. Г. Нефедова, связывая его «с оттоком сельского населения в города и с забрасыванием освоенных сельскохозяйственных земель», что «стимулируется продолжающейся урбанизацией и поляризацией социально-экономического пространства» [29, с. 69—70]. Аналогично об этом пишет академик А. В. Петриков: «Сельское население постепенно концентрируется в пригородных территориях, что приводит к социальному опустыниванию сельских районов, создавая геополитические риски» [30, с. 461].

Дифференциация сельского пространства с вступлением России в эпоху рыночных отношений резко усилилась, произошла поляризация аграрного производства и сельских территорий. На фоне районов с интенсивно развивающимся аграрным производством и ростом численности сельских жителей выделились территории с депопуляцией населения и общей депрессивностью [13].

Проблема сжатия пространства была поднята Д. Харвеем, который выделял «абсолютное пространство» в традиционном понятии и «относительное пространство», сжатие которого происходит под воздействием развития средств связи и транспорта [31, р. 266]. Сжатие «относительного пространства» при этом рассматривается как позитивное явление, ведущее к «росту доступности мест за счет коммуникаций», а сжатие «абсолютного пространства» (локационного, физически наглядного) — как негативное явление, предопределяющее «потерю обжитых, освоенных, экономически активных земель» [2, с. 33]. Сжатие сельского пространства, его социальная поляризация, как отмечал Г. М. Федоров, «происходят в направлениях с севера на юг, с востока на запад, с периферии к центру, по осям север — юг, запад — восток и пригород — периферия» [32, с. 6].

Со сжатием пространства тесно связано понятие его пространственной фрагментации, одним из первых о которой написал Д. Харвей. Он видел причину ее возникновения в наличии парадокса: «Чем менее важны пространственные барьеры, тем более чувствителен капитал к изменениям местоположения в пространстве и тем больше стимулов для дифференциации мест, привлекательных для капитала» [31, р. 265—266]. Относительно российской действительности под фрагментацией понимается процесс «формирования островов активной экономической жизни в океане демоэкономической депрессии» [14, с. 71]. Сжатие и фрагментация пространства нарушают общие положения концепции «центр — периферия», так как на территориях, удаленных от центров, возникают отдельные ареалы активной экономической жизни, как правило, в связи с появлением агрохолдингов. Поэтому в ходе анализа процессов дифференциации сельского пространства Северо-Запада будут рассмотрены их последствия: поляризация, сжатие, фрагментация, социальное «опустынивание».

Методология, методы и материалы

Вслед за Г. М. Федоровым [10] в качестве методологии исследования взят системный подход, исходя из того, что сельское пространство, включающее в себя демографическую, производственную и расселенческую составляющие, дифференцируется в результате взаимосвязей двух систем: системы агропромышленного комплекса (АПК) и системы взаимодействия «центр — периферия» (рис. 1).

1

Дифференциация сельского пространства под воздействием АПК и центр-периферийных отношений

В системе АПК дифференциация происходит под воздействием рентного механизма, а в системе «город — село» — под влиянием закономерностей центр-периферийных отношений. Все это определяет дифференциацию сельского пространства и влияет на трансформацию сельского расселения.

Рентный механизм действует как цепочка взаимосвязей между динамикой спроса на продукцию сельского хозяйства, динамикой посевных площадей и конкурентоспособностью агробизнеса регионов в зависимости от их рентного потенциала. При росте спроса на продовольствие происходит расширение посевных площадей в первую очередь там, где выше земельная рента, затем на территориях со средним и, наконец, с низким ее уровнем. При снижении спроса сокращаются площади посевов в большей степени в регионах с низким и в наименьшей мере с высоким рентным потенциалом земель [33, с. 126]. Вследствие этого на территориях с высоким рентным потенциалом формируется сельское пространство с развивающимся аграрным производством, позитивной динамикой численности населения. Районы, имеющие низкий рентный потенциал, характеризуются очаговой интенсивностью сельскохозяйственного производства, фрагментацией и сжатием сельского пространства.

Действие рентного механизма многократно проверялось на Европейской части территории России с 53 субъектами Федерации, где природные и социально-экономические условия аграрного производства в пространственном отношении сильно дифференцированы [33]. В масштабах областей Северо-Запада уровень пространственной дифференциации значительно ниже, чем между регионами Европейской России. Поэтому, не утверждая заранее, что рентный механизм влияет на дифференциацию сельского пространства, определяем это положение в качестве научной гипотезы, проверяемой в ходе исследования. Применительно к Северо-Западу также рассматриваем гипотезу о дифференциации сельского пространства под воздействием центр-периферийных отношений. Особое внимание обращено на те районы, которые не вписываются в выдвинутые гипотезы. Они проверяются на предмет сжатия и фрагментации сельского пространства отдельно.

Рентный потенциал предлагается определять через показатели кадастровой стоимости 1 га земель сельскохозяйственного назначения, занятых сельскохозяйственными угодьями, исходя из формулы

C = (RD + RA) / KR, (1)

где C — кадастровая стоимость 1 га; (RD + RA) — потенциальный рентный доход с 1 га; RD — дифференциальная рента; RA — абсолютная рента; KR — коэффициент капитализации ренты равный 0,0303, исходя из срока капитализации (33 лет), принятого для земель сельскохозяйственного назначения. В этом случае

RD = C · KR – RA. (2)

Информация о показателях кадастровой стоимости земли (C) взята из постановлений исполнительных органов управления Ленинградской, Новгородской и Псковской областей². Показатель абсолютной ренты (RA) един для всей Российской Федерации — 26 руб./га.

В каждом из регионов выделялись группы муниципальных районов (округов) (далее обобщенно — районы) с высоким, средним и низким рентным потенциалом. Дифференциация районов между указанными группами определялась посредством разбиения упорядоченных ранговых шкал с помощью тертилей Q1 и Q2, на основе которых исследовались тенденции и закономерности пространственной динамики в производственной и демографической сферах.

Тенденции в изменении уровня пространственной неоднородности выявлялись с использованием общеизвестных коэффициентов (индексов) Джини (KG), отражающих дифференциацию, и коэффициентов фондов (KF), характеризующих поляризацию. Использовалась порядковая шкала с разбиением ее с помощью квартилей Q1, Q2 и Q3.

В производственной сфере в качестве индикаторов приняты показатели производства аграрной продукции, посевных площадей, поголовья скота и птицы в условных единицах из расчета: 1,0 — коровы; 0,6 — прочий крупный рогатый скот; 0,3 — свиньи; 0,1 — овцы; 0,02 — птица всех видов.

При исследовании центр-периферийных закономерностей сельское пространство разбивалось по принципу удаленности районов от центров регионов: 1 — центральные районы (до 100 км); 2— промежуточные районы (100—200 км); 3— периферийные районы (свыше 200 км)³.

С учетом примерно одинакового качество современных дорог в одноуровневых таксонах регионов данное деление было принято повсеместно.

Ключевыми датами в исследовании аграрного сектора взяты 1989 г. — последний год плановой экономики, когда еще не проявились признаки ее распада, 2007 г. — год перед началом программного подхода к развитию сельского хозяйства и 2023 г. — последний год, по которому есть данные официальной статистики. Информационной базой для исследования аграрного производства для 1989 г. стали статистические сборники Ленинградского, Новгородского и Псковского управлений статистики⁴, а с 2007 по 2023 г. — базы данных муниципальных образований Росстата⁵.

Для оценки пространственной дифференциации в демографической сфере мы ограничились динамикой численности сельского населения как наиболее информативным индикатором, отражающим в долгосрочной ретроспективе последствия рождаемости, смертности, естественного и миграционного прироста. При исследовании системы расселения использовались показатели средней людности сельских населенных пунктов (СНП), их группировки по численности населения. В качестве информации взяты данные переписей населения 1989, 2002, 2010 и 2020 гг.

Пространственная дифференциация процесса развития аграрного производства

Межрегиональная дифференциация

Посевные площади в регионах Северо-Запада с 1989 по 2023 г. сокращались более быстрыми темпами, чем по России в целом, где после 2007 г. сформировалась тенденция их роста в связи со значительно более высоким рентным потенциалом земель южных территорий в условиях возникшего роста спроса на продукцию аграрного сектора. В Ленинградской области с ее более благоприятными условиями для формирования дифференциальной ренты посевные площади сократились в меньшей степени, чем в Новгородской и Псковской областях (рис. 2).

Сложившаяся динамика посевных площадей усилила пространственную дифференциацию между регионами. Особенно это относится к Псковской области, у которой разрыв с Ленинградской областью в 2000 г. составлял 9,2, в 2012 г. — 18, в 2023 г. — уже 19,3 процентных пункта (п. п.).

2

Дифференциация регионов Северо-Запада по посевным площадям сельскохозяйственных культур в хозяйствах всех категорий в динамике к 1989 г., %

Вторым важным индикатором пространственной дифференциации аграрного сектора является показатель поголовья скота и птицы. Расчеты выявили, что динамика данного показателя была сложной из-за фрагментации пространства, связанной с птицеводческими и свиноводческими холдингами (рис. 3).

3

Дифференциация регионов Северо-Запада по показателю поголовья скота и птицы в хозяйствах всех категорий в условных единицах, % к 1989 г.

В Ленинградской области работают крупнейшие в России птицефабрики «Северная», «Роскар», «Синявинская», в Псковской — свинокомплексы агрохолдинга «Великолукский мясокомбинат», в Новгородской области — птицеводческий холдинг «Белгранкорм — Великий Новгород». В связи с тем что свиноводческие и птицеводческие комплексы Северо-Запада входят в число крупнейших агрохолдингов страны, темпы роста поголовья скота и птицы в Ленинградской области начиная с 2000 г., а в Псковской — с 2018 г., превысили показатели динамики в целом по России. До 2000 г. дифференциация в северо-западных областях, как и стране, происходила естественным путем по нисходящему тренду, отражающему ситуацию свободного рынка 1990-х гг. В Псковской области данная тенденция продолжалась до середины 2000-х гг. Появление агрохолдингов изменило ситуацию. В Новгородской области в последние пять лет произошел резкий спад поголовья скота и птицы из-за эпидемии чумы свиней, доля которых здесь в структуре поголовья была также высока.

Следует заметить, что крупные свиноводческие и птицеводческие комплексы неоднозначно влияют на развитие сельского пространства, загрязняя окружающую среду, а позитивное социально-экономическое воздействие оказывают лишь локально, так как почти не вовлекают в качестве рабочей силы местное население и земли для производства кормов, используя привозные концентраты. Крупные холдинги, становясь монополистами, вытесняют с рынка соответствующую продукцию малых, средних и даже крупных хозяйств, а при высокой концентрации поголовья возникают риски его массового падежа из-за периодических эпидемий. Сохранение сельских территорий в большей степени связано с крупным и мелким рогатым скотом, для которого нужны грубые и сочные корма, производимые на месте, а следовательно, и площади под их посевы. Дифференциация регионов Северо-Запада по поголовью крупного и мелкого рогатого скота имеет устойчивую тенденцию, связанную с повсеместным его сокращением, что усиливает межрегиональный разрыв (рис. 4).

4

Дифференциация регионов Северо-Запада по показателю поголовья крупного и мелкого скота в хозяйствах всех категорий в условных единицах, % к 1989 г.

При этом линия тренда снижения поголовья крупного и мелкого рогатого скота в Ленинградской области к 2023 г. максимально приблизилась к показателям по Российской Федерации.

Внутрирегиональная дифференциация. Проверка гипотез о влиянии рентного механизма и центр-периферийных отношений на дифференциацию

Группировка районов областей Северо-Запада по темпам прироста посевных площадей показала, что наибольшее количество районов с самыми высокими темпами сокращения посевных площадей в 2007—2023 гг. (прирост — менее 50 %) приходилось на Новгородскую и Псковскую области (табл. 1).

* Дифференциация посевных площадей в динамике в связи с отсутствием для Псковской области данных за 1989 г. и в целях обеспечения сопоставимости с другими регионами рассмотрена только за 2007—2023 гг.

На картосхеме (рис. 5) отчетливо выделяется ареал с положительным приростом посевных площадей, охватывающий цепочку районов площадью 15,6 тыс. км2, включая Лужский (Ленинградская область), Батецкий, Шимский, Волотовский, Поддорский и Холмский (Новгородская область), протяженностью более чем на 200 км вдоль границы с Псковской областью.

5

Пространственная дифференциация темпов прироста посевных площадей в районах Северо-Запада в 2007—2023 гг.

Однако прирост посевных площадей в Поддорском и Холмском районах не имеет системного характера, а связан с низкой сравнительной базой 2007 г. — показателями, близкими к нулю.

Обращают на себя внимание фрагментарно расположенные Первомайский и Бокситогорский районы Ленинградской области, Мошенской район Новгородской области, Пушкиногорский район Псковской области с положительными показателями темпов прироста посевных площадей, что несколько нелогично с точки зрения их местоположения и требует дополнительной проверки факторов, определивших данную динамику.

Параллельно с обозначенным выше ареалом в центре Новгородской области с севера на юг сформировалась цепочка граничащих друг с другом районов с наибольшим сокращением посевных площадей (прирост ниже – 50 %), включая Маловишерский, Крестецкий, Демянский и Маревский районы общей площадью 11,1 тыс. км2. С такими же показателями сформировался ареал на севере Псковской области, включающий Гдовский, Плюсский и Струго-Красненский районы.

Проверка гипотез о влиянии на динамику посевных площадей рентного потенциала и местоположения районов с позиции «центр — периферия» показала, что эти гипотезы в основном подтвердились (табл. 2).

При общем сокращении посевных площадей проявилась тенденция снижения доли площади посевов в группе районов с низким рентным потенциалом и повышения ее на территориях, земли которых позволяют получать более высокий дифференциальный доход. Данная закономерность идеально прослеживается в Ленинградской области и как тенденция в других регионах Северо-Запада, в особенности если брать во внимание крайние периоды.

Тенденции в изменении структуры посевных площадей районов этих регионов Северо-Запада с позиции «центр — периферия» проявились еще более четко. Во всех периферийных районах последовательное сокращались их доли, а в центральных районах отмечался рост. В Ленинградской и Псковской областях также повышался удельный вес промежуточных районов.

В связи с тем что в условиях Северо-Запада животноводство является системообразующей отраслью аграрного производства, основной сферой занятости и источником доходов сельского населения, темпы его развития предопределяют фрагментацию сельского пространства. Расчеты темпов прироста поголовья скота и птицы в условных единицах показали наличие позитивных результатов только в семи районах (11,3 %) исследуемого макрорайона (табл. 3).

В большинстве районов в этих регионах Северо-Запада поголовье скота и птицы сократилось более чем на 50 %, что существенно сузило социально-экономическое пространство для занятости сельского населения. Прирост поголовья произошел только в свиноводстве (Куньинский, Невельский, Усвятский районы Псковской области) и птицеводстве (Выборгский и Кировский районы Ленинградской области; Крестецкий и Валдайский районы в Новгородской области).

Проверка гипотезы о влиянии рентного потенциала на динамику процесса дифференциации районов по численности поголовья скота и птицы показала следующее.

1. При рассмотрении всего поголовья, включая свиней и птицу, гипотеза подтвердилась частично.

2. Гипотеза полностью подтвердилась при рассмотрении процесса дифференциации динамики численности поголовья скота, когда при расчетах учитывался только тот крупный и мелкий рогатый скот, разведение которого основано на использовании местной кормовой базы (табл. 4).

Проверка влияния центр-периферийных отношений на динамику структурных изменений в распределении поголовья скота показала, что в Ленинградской и Новгородской областях гипотеза полностью подтвердилась: доля скота и птицы в центральных районах с 1989 по 2023 г. имела стойкую тенденцию роста, а на промежуточных и особенно на периферийных территориях — сокращения. В Псковской области в связи с фрагментацией пространства под влиянием агрохолдинга «Великолукский мясокомбинат», разместившего поголовье свиней в наиболее удаленных районах региона, сложилась ситуация, противоположная выдвинутой гипотезе.

Количественная оценка динамики процесса внутрирегиональной дифференциации аграрного производства

Существенные различия в темпах изменения посевных площадей и поголовья скота усилили внутрирегиональную дифференциацию аграрного производства. В наибольшей степени это относится к продукции сельского хозяйства Псковской области, где показатели индекса Джини и коэффициентов фондов в 2022 г. достигли максимального значения среди других регионов Северо-Запада (табл. 5).

Данная ситуация сформировалась из-за животноводства, что прослеживается по показателям динамики поголовья скота и птицы.

В Новгородской области сложился повышенный уровень дифференциации и поляризации районов по производству продукции сельского хозяйства за счет изменений в растениеводстве, которые отражаются динамикой посевных площадей (показатели KG и KF в 2023 г. здесь были максимальными на Северо-Западе). Для Ленинградской области характерны показатели повышенной дифференциации и поляризации районов по поголовью скота.

Таким образом, очевидно, что дифференциация районов происходила на фоне межрегионального разрыва показателей динамики изменения посевных площадей и поголовья скота между Ленинградской областью, с одной стороны, и Новгородской и Псковской областями — с другой.

Пространственная дифференциация динамики численности сельского населения

Данные Всесоюзных переписей населения показывают, что во всех регионах Северо-Запада в период с 1939 по 1989 г. сформировались нисходящие тренды изменения численности сельского населения: в Ленинградской области с 904,2 до 564 тыс. чел. (на 37,4 %), Новгородской — с 909,8 до 230,2 тыс. чел. (в 4 раза), Псковской области — с 1349,7 до 314,8 тыс. чел. (в 4,3 раза). Различия в темпах снижения численности сельского населения в Новгородской и Псковской областях от Ленинградской области год от года усиливались.

После 1989 г. этот разрыв еще более увеличился на фоне формирования в Ленинградской области восходящего тренда роста численности сельского населения (рис. 6).

В период между переписями 2002 и 2010 гг. межрегиональная дифференциация перешла в стадию поляризации, и к началу 2023 г. разрыв в темпах роста численности сельского населения между Ленинградской областью и Российской Федерацией, Новгородской и Псковской областями составил 24,1, 51 и 63,8 п. п. соответственно.

6

Дифференциация регионов Северо-Запада по темпам изменения численности сельского населения по данным переписей 1989, 2002, 2010 и 2020 гг. и текущего учета Росстата на 1 января 2023 г., % к 1989 г.

Группировка районов в регионах Северо-Запада по темпам прироста численности сельского населения с 1989 по 2023 г. отражала положительный прирост в Ленинградской области в девяти районах (суммарно по двум группам около 53 %), а в Новгородской и Псковской областях — только по одному району, соответственно 4,8 и 4,2 % от численности их населения (рис. 7, 8).

7

Удельный вес групп районов в регионах Северо-Запада с различными темпами прироста сельского населения с 1989 по 2023 г., % к 1989 г.

Сформировался ареал с приростом сельского населения свыше 20 %, который объединил территории Всеволожского, Гатчинского и Тосненского районов Ленинградской области, расположенных компактно около Санкт-Петербурга, и территорию примыкающего к ним Новгородского района (рис. 8).

С данным ареалом в Ленинградской области соседствуют территории шести районов с темпами прироста сельского населения до 20 %. Остальные сельские территории имели отрицательный прирост (до – 50 %), кроме периферийного Подпорожского района с приростом ниже –50 %. В Новгородской области к группе районов с приростом сельского населения ниже – 50 % относится также большинство периферийных районов (Маревский, Холмский, Поддорский, Пестовский и Любытинский).

8

Пространственная дифференциация темпов прироста сельского населения в районах регионов Северо-Запада с 1989 по 2023 г.

Положительные темпы прироста в Псковской области имел только центральный Псковский район с примыкающими Печорским, Палкинским и Струго-Красненским районами при сокращении численности сельского населения менее чем на 50 %. В эту группу еще входит Великолукский район, центром которого является второй по численности город области, а также Себежский район с его уникальной природой и национальным парком. Остальные 18 (75 %) районов вошли в группу с отрицательным приростом численности сельского населения ниже чем – 50 %.

Различия в темпах прироста численности сельского населения по районам и регионам Северо-Запада усилили дифференциацию сельского пространства. В особенности это относится к Ленинградской области, где четко проявляется процесс пространственной поляризации: в девяти районах сформировались восходящие, а в остальных — нисходящие тренды изменения численности сельского населения. На это указывают более высокие, чем в других регионах, показатели KG и KF, величина которых последовательно возрастает (табл. 6).

В Новгородской и Псковской областях размещение сельского населения по районам менее дифференцировано, чем в Ленинградской области. Показатели KG в них в 2020 г. находились на уровне 1989 г. в Ленинградской области. Однако и здесь отмечается тенденция роста уровня пространственной дифференциации и показателей KF. Данный процесс в основном происходит в связи с различными темпами снижения численности сельского населения.

Пространственная дифференциация динамики численности сельского населения в зависимости от удаленности районов относительно центров регионов Северо-Запада четко прослеживается только в Ленинградской области (рис. 9).

9

Темпы роста численности сельского населения с 1989 по 2023 г. в группах районов с разной удаленностью от центров регионов Северо-Запада, %

В Новгородской и Псковской областях даже в центральных районах численность сельского населения снизилась, хотя и в меньшей степени, чем на более удаленных территориях. При этом в периферийных районах сокращение было меньше, чем в промежуточных районах.

Тем не менее тенденции в изменении структуры сельского населения районов областей Северо-Запада с позиций «центр — периферия» прослеживаются достаточно четко. Во всех регионах доля населения центральных районов устойчиво росла за счет его уменьшения на остальных территориях (табл. 7).

Рост происходил в большей степени за счет промежуточных районов, структурные сдвиги у которых были более значительными, чем в периферийных районах с их меньшими темпами сокращения численности сельского населения.

Пространственная дифференциация сельского расселения

Анализ показал, что сельское расселение в пространственном отношении более стабильно, чем демографическая или, тем более, производственная сфера. Число сельских населенных пунктов (СНП) снижалось меньшими темпами, чем показатели аграрного производства и численности сельского населения: к 2020 г. относительно 1989 г. в Ленинградской области — на 4 %, в Новгородской — на 20 %, в Псковской области — на 31 %, в то время как посевные площади с 1989 по 2023 г. в Ленинградской области сократились в 2,4 раза, а поголовье скота — в 1,3 раза, при росте численность населения на 18 %. В Новгородской области площадь посевов уменьшилась в 3,8 раза, поголовье скота — в 3,6 раза, а численность населения — только в 1,5 раза. В результате отрыв в темпах сокращения числа СНП Новгородской и Псковской областей от Ленинградской области к 2020 г. достиг соответственно 16 и 27 п. п. (рис. 10).

10

Динамика численности СНП с населением, по данным переписей населения, ед.

Отмечается сильная поляризация в динамике показателя средней людности СНП, которая в Ленинградской области за этот период выросла на 21,3 %, что на 8 п. п. выше, чем по Российской Федерации в целом, на 35,2 п. п. — в Новгородской и на 41,8 п. п. — в Псковской области (табл. 8).

В сельском расселении также просматривается внутрирегиональная пространственная дифференциация в контексте «центр — периферия». Наиболее четко ожидаемые закономерности видны в Ленинградской и Новгородской областях: по мере удаления районов от центров регионов увеличивается доля СНП без населения и снижается их людность (табл. 9).

В Псковской области эти закономерности четко не просматриваются, так как среди удаленных районов вновь фрагментарно выделяется Великолукский район со средней людностью 56 чел., с долей 23 % СНП без населения и повышенным удельным весом (13,2 %) более крупных СНП.

Более глубокое исследование дифференциации структуры СНП регионов Северо-Запада выявило пространственные различия не только между центральными, промежуточными и периферийными районами в каждой из областей, но и то, что по мере удаленности районов Новгородской и Псковской областей от Санкт-Петербурга растет удельный вес населенных пунктов без населения и с малой людностью (до 11 чел.) — при сокращении всех остальных групп, в особенности с людностью 51 чел. и выше (рис. 11).

11

Структура сельских населенных пунктов регионов Северо-Запада в группах с разной удаленностью районов от областных центров, по данным переписи населения 2020 г., %

Исключение опять же составляет группа районов Псковской области, удаленных от ее центра на расстояние более 200 км, в связи с отмеченной выше особенностью сельского расселения в Великолукском районе.

В распределении численности сельского населения по группам средней людности СНП в зависимости от удаленности районов от центров регионов отмечается почти противоположная закономерность. В центральных районах всех трех областей проживает максимальная численность сельского населения: от 49,3 % в Псковской до 81,2 % Ленинградской области (рис. 12).

12

Структура численности сельского населения регионов Северо-Запада в группах СНП с разной удаленностью районов от областных центров,по данным переписи населения 2020 г., %

 Пространственная дифференциация районов регионов Северо-Запада по людности СНП (рис. 13) в значительной степени аналогична их дифференциации по темпам прироста сельского населения в период с 1989 по 2023 г. Ареал районов с людностью СНП свыше 100 чел. охватывает те из них, темпы прироста в которых за указанный период были положительными, с нескольким расширением его границ на юге Ленинградской области.

Ареал территорий районов Псковской и Новгородской областей с людностью СНП до 20 чел. включает в себя те, где темпы снижения численности сельского населения в 1989—2022 гг. были самыми высокими на Северо-Западе. Это относится также к Гдовскому (Псковская область), Солецкому, Холмскому, Любытинскому районам (Новгородская область), которые не вошли в данный ареал. Имеются совпадения и по другим районам, что позволяет сделать вывод о взаимозависимости темпов долгосрочной динамики численности сельского населения и людности СНП.

13

Пространственная дифференциация людности СНП в районах Северо-Запада, по данным переписи населения 2020 г.

Данный вывод позволяет предположить, что в районах с людностью СНП до 50 чел. темпы снижения численности населения будут ускоряться, так как доля в них лиц старше трудоспособного возраста доходит до 45 %, а моложе трудоспособного возраста едва достигает 10 % (Солецкий район Новгородской области).

Заключение

В результате исследования подтвердились гипотезы о влиянии на дифференциацию сельского пространства различий в рентном потенциале территорий районов и месте этих районов в системе отношений «центр — периферия» как на межрегиональном, так и внутрирегиональном уровнях.

Ленинградская область, соседствуя с крупнейшим экономическим и научным центром страны — Санкт-Петербургом и имея один из самых высоких в России рентных потенциалов сельскохозяйственных земель (3-е место), предопределила предпосылки поляризованного социально-экономического развития сельских территорий в пределах Северо-Запада.

Новгородская и, особенно, Псковская области без динамики роста численности населения даже в региональных центрах, с малой людностью и сокращающимся числом жителей в остальных городах, при низком рентном потенциале земли (Псковская область — 43-е, Новгородская — 45-е место из 53 регионов Европейской части России) объективно занимают подчиненное место в системе дифференциации сельского пространства на межрегиональном уровне.

Дальнейшее инерционное развитие сельского пространства Новгородской и Псковской областей, как показывают сложившиеся тренды, еще более усилит отток жителей села и приведет к его социально-демографическому «опустыниванию». Необходимо принятие специальных организационно-экономических мер, основанных на активизации привлечения масштабных инвестиций в данные регионы.

Осуществляемые в настоящее время программные и организационные мероприятия не могут даже замедлить движение по нисходящим трендам, не то чтобы изменить сложившиеся негативные тенденции на позитивные. Реализуемая с 2020 г. Государственная программа комплексного развития сельских территорий предполагает софинансирование из средств региональных и муниципальных бюджетов, которые в Новгородской и Псковской областях крайне ограничены.

Формальные действия по принятию правовых актов о преобразовании муниципальных районов в муниципальные округа, создании сельских агломераций и опорных населенных пунктов без реализации системы комплексных мероприятий, подкрепленных финансовыми и другими ресурсами, не дадут никаких положительных результатов.

Совокупность социально-экономических проблем развития сельских территорий Новгородской и Псковской областей, не решаемых обычными методами, требует принятия для каждой из них отдельных государственных программ, реализуемых на основе государственно-частного партнерства, преимущественно с финансированием из федерального бюджета и привлечением к их выполнению федеральных министерств и ведомств. Программы должны предусматривать вторичное заселение сельских территорий населением из других регионов, в том числе по Программе добровольного переселения соотечественников из-за рубежа, и реализацию крупных инвестиционных проектов с введением особых режимов налогообложения и кредитования для предпринимателей. Вложение инвестиций следует ориентировать «на мобилизацию местного ресурсного, человеческого, социального и предпринимательского потенциала в целях преодоления депрессивного состояния в аграрном производстве и развитии сельских территорий этих регионов» [13, с. 165].

Большинство территорий районов Новгородской и Псковской областей должны стать объектами, на которые будут направлены конкретные программные мероприятия. При этом следует учитывать складывающуюся ситуацию с дифференциацией сельского пространства, в том числе его фрагментацию, тенденции к сужению и социальному «опустыниванию», выявленные в ходе данного исследования.

Исследование выполнено в рамках государственного задания по бюджетной теме № FFZF-2022-18.