Приморские муниципалитеты в пространственном развитии России: многомерная типологизация

Введение

Проблематика пространственного развития современной России (как зафикси­ровано в недавно принятой «Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года»¹) неизменно вмещает «морской» (в том числе «приморский») компонент, наиболее четко проявляющийся на «низовом» таксономическом уровне, в качестве которого в аналитических целях, в силу особенностей российской статистики, могут выступать муниципальные об­разования (муниципалитеты). Обусловленная многоаспектным влиянием «фактора моря» [1] специфичность приморских муниципальных образований (далее — ПМО) сочетается при этом с выраженными природно-хозяйственными и селитебными различиями как между отдельными муниципалитетами, так и между их обособлен­ными (в пределах отдельных морских бассейнов и их субрегионов) группировка­ми. Наработанные ранее [2], [3], [4], [5], [6], [7] немногочисленные подходы в сфере отраслевых и региональных исследований ПМО России (представляя собой преимущественно покомпонентную аналитику либо избирательно фокусируясь на конкретных участ­ках побережья), к сожалению, недостаточно полно охватывают компаративистику системных условий и особенностей развития этого типа территорий в масштабе всей страны на единой критериальной и информационно-аналитической базе. Цель статьи — многомерная (по значимым параметрам) типологизация всей совокупно­сти ПМО Российской Федерации, отражающая специфические факторы, тренды и приоритеты их социально-экономической динамики в общефедеральном контексте пространственного развития.

Обзор ранее выполненных работ. Типологический подход в общественно-­географических исследованиях относится к числу неизменно актуализированных и при этом традиционных, базовых [8]. В широком смысле его аппликацией является и обособление (как в российской науке [9], [10], [11], [12], [13], так и в трудах зарубежных авторов [14], [15], [16], [17]) всей полимасштабной совокупности территорий (зон, регионов, городов и их агломераций), идентифицируемых в качестве «приморских» («coastal»). Эти структуры, в свою очередь, выступают сфокусированным объектом параметризации и классификации по ряду типологически значимых признаков (что, в частности, иллюстрируется соответствующими публикациями [18], [19]).

В последние годы (в русле тренда на «муниципализацию» исследований в сфере пространственного развития [20]) в отечественной науке наработаны продуктивные подходы в области типологизации муниципальных образований. Эти подходы ориентированы как на учет специализации экономики конкретных муниципалитетов и их положения в системах расселения [21], так и на фиксацию четко выраженных в российских условиях (характеризуемых масштабными социально-экономическими градиентами по осям «север — юг» и «запад — восток» [22]) межтерриториальных различий в степени заселенности и хозяйственной освоенности, дополняемых центр-периферийными контрастами и влиянием фактора «столичности» [23]. Что касается непосредственно ПМО, то в качестве значимых типологических признаков для них рассматривались «удаленность от моря» [24], положение центра (ядра социально-экономической активности) муниципалитета по отношению к береговой линии («талассоцентрированность» [25]), роль муниципалитета (и их локализованных группировок) в морском хозяйстве страны и ее регионов («опорные базы» морской активности [26]).

Материалы и методы

Презентуемый в статье исследовательский подход к типологизации ПМО является полимасштабным и наряду с этим ориентированным на всю обширную (и «рассредоточенную») совокупность приморских территорий России. С учетом ранее осмысленных критериев «приморскости» (непосредственное соседство с морским побережьем, развитые морехозяйственные функции, функциональная связь с морскими хозяйственными комплексами, в том числе с морскими портами или портами в устьях рек, а также формирование единых локальных приморских систем расселения под воздействием агломерационного эффекта [7]) в качестве суммарного объекта анализа идентифицированы 71 городской округ, 7 закрытых административно-территориальных образований (ЗАТО) и 106 муниципальных районов (либо округов), относящиеся к 21 субъекту Российской Федерации. В выборке по информационным причинам отсутствуют муниципалитеты новых регионов (три новых субъекта РФ являются приморскими), но, напротив, включены два приморских города федерального значения (Санкт-Петербург и Севастополь), далее условно включаемые в число ПМО. На подвергнутые процедурам типологизации приморские территории приходится в итоге 27,6 % общей площади страны и 13,9 % ее населения (на 1 января 2024 г.).

Многомерность типологизации предопределена одномоментной фокусировкой:

— на фактической межбассейновой природно-хозяйственной зональности, обусловливающей различия в степени заселенности (плотность населения) и хозяйственной освоенности (налогооблагаемые доходы физических лиц и индивидуальных предпринимателей на единицу территории);

— экономическом, демографическом и площадном «размере» ПМО; тип ПМО по данному критерию определен и картографически визуализирован на основе трехкомпонентного индекса (по соотношению показателей доли ПМО в площади территории, численности населения и налогооблагаемых денежных доходах физических лиц и индивидуальных предпринимателей по всей совокупности российских ПМО) по методике [27];

— позиционных характеристиках ПМО как сочетании степени их талассоцентрированности и особенностей местоположения в приморских (аква-территориальных) центр-периферийных системах; на этой основе в совокупности ПМО вычленены: 1) ядра опорных баз; 2) периферийные компоненты опорных баз; 3) опорные пункты морской активности вне опорных баз; 4) талассоцентрированные ПМО (с ядром экономической активности у береговой линии); лишенные значимых составляющих морехозяйственной активности; 5) ПМО без выраженных морехозяйственных функций и талассоцентрированности; 6) ПМО с морехозяйственными функциями вне опорных баз;

— морехозяйственном функционале ПМО с обособлением их инвариантов: монофункциональных (портовые, индустриальные со связанной с морским хозяйством специализацией, курортно-рекреационные, добыча минеральных ресурсов на шельфе, образовательно-научные ПМО), полифункциональных (с разным сочетанием функций), а также лишенных значимых морехозяйственных функций;

— превалирующих локализованных проблемах социально-экономико-экологического развития конкретных ПМО по следующим аспектам: транспортно-логистическая и экономическая изолированность (удаленность от ведущих центров), оцениваемая по предложенной в [28] методике; «сжатие» поселений и в целом освоенного пространства (прежде всего в аспекте депопуляции); существенное отставание по уровню социального и экономического развития (от средних для ПМО значений в масштабе бассейна и страны); сложные природно-климатические условия жизнедеятельности: прежде всего районы Крайнего Севера, горные районы и районы с активными опасными сейсмическими и вулканическими процессами (чьи характеристики определены по [29; 30]); повышенная уязвимость природных систем, очаги и ареалы экологических проблем; неблагоприятное военно-стратегическое положение, а также сложности ведения хозяйства в связи с геополитическими обстоятельствами;

— наличие федеральной поддержки в формате преференциальных режимов ведения предпринимательской деятельности (особые экономические зоны, свободный морской порт и т. п.).

Демографический, экономический, площадной «размеры» ПМО, уровень их социально-экономического развития определялись по данным муниципальной статистики Росстата за 2016—2024 гг. Выбор 2016 г. обусловлен возможностью включения в анализ данных по Республике Крым и г. Севастополю. Наиболее актуальные данные по численности населения доступны на 1 января 2024 г.; по налогооблагаемым денежным доходам населения, используемым нами в качестве основного экономического показателя, по всему кругу ПМО — за 2021 г.²

Талассоцентрированность ПМО определялась на основе географического положения административных центров ПМО. Опорные базы были выделены ранее в [26], центр и периферия опорных баз определялись исходя из экономического веса ПМО, но не во всей совокупности российских ПМО, а в пределах опорной базы.

Анализ морехозяйственных функций ПМО проводился на основе разнообразных общедоступных источников как качественной, так и количественной информации, отражающих особенности структуры экономики ПМО: данных о деятельности морских портов, морских курортов, наличии связанных с морем конкретных предприятий (судостроения, рыбопереработки и т. д.), данных муниципальной статистики Росстата по объемам выручки по видам экономической деятельности. Разделение на типы в конечном итоге осуществлялось экспертным путем в силу уже указанного сочетания исходной количественной и качественной информации.

Аналогичные подходы использовались при оценке превалирующих локализованных проблем социально-экономико-экологического развития: отчасти эти оценки опираются на статистические данные (сокращения численности населения, уровня налогооблагаемых денежных доходов на душу населения), отчасти на качественные характеристики.

Оценка наличия федеральной поддержки в формате преференциальных режимов основывается на анализе российских нормативно-правовых актов, представленных в соответствующих правовых базах данных.

Результаты и их обсуждение

Любое ПМО России вмещает, как правило, несколько одновременно проявляющихся существенных типологических признаков, порождая (применительно ко всей совокупности приморских муниципалитетов) множественность их комбинаций и, соответственно, вероятностных типологических групп и подгрупп. Так, в частности, из 186 исследуемых ПМО 116 идентифицированы как талассоцентрированные (на них приходится 77 % населения, 76 % площади и около 68 % налогооблагаемых денежных доходов всех ПМО страны); 29 ПМО, концентрируя 63 % населения всех ПМО и более 50 % их экономического потенциала, формируют ядра «опорных баз» морской активности страны; еще 85 ПМО тяготеют к ним в качестве периферийных компонентов; 81 ПМО монофункциональны, в то время как 66 демонстрирует полифункциональность, а 39 (согласно проведенному исследованию) — фактически лишены морехозяйственных функций. Имеющая место поливариантность значимых свойств и характеристик отдельных муниципалитетов сочетается с обособлением их разномасштабных ареалов с выраженными типологическими признаками, придающими всей типологии ПМО России четкую географическую обусловленность.

Специфика российских ПМО предполагает решение задачи типологизации на основе трехзвенного (объединяющего три сопряженных аспекта) подхода.

Первый аспект ориентирован на позиционно-селитебные свойства конкретных ПМО, проявляющиеся как в общероссийском, так и в региональном масштабе. В его рамках уместно вычленить два базовых, обладающих выраженной территориальной обособленностью макротипа ПМО: северо-восточный (Арктическо-Тихоокеанский) с сопоставимо низкой плотностью заселения и «очаговой» хозяйственной активностью и юго-западный (Балтийско-Черноморско-Азово-Каспийский) с повышенной плотностью населения и экономики при превалировании крупных агломерированных форм расселения (рис. 1).

1

Типологическая группировка ПМО по соотношению их территориального, демографического и экономического веса: 1 — высокий территориальный вес, средний / низкий демографический и экономический вес; 2 — высокий демографический вес, средний / низкий территориальный и экономический вес; 3 — высокий экономический, средний / низкий территориальный и демографический вес; 4 — без резкого преобладания одного из показателей

Составлено на основе данных Росстата.

Именно на северо-востоке страны локализован основной массив ПМО (97,1 % всей их суммарной территории), в то время как на юго-западе — их преобладающий демографический и (не столь выраженный) хозяйственный потенциал (табл. 1).

*Налогооблагаемые денежные доходы физических лиц и индивидуальных предпринимателей (здесь и далее — без учета Санкт-Петербурга, Севастополя и ЗАТО).

К юго-западному макротипу относятся ведущие приморские ареалы «сгущения» экономической активности — Санкт-Петербургская (ПМО Ленинградской области) и Калининградская агломерации на Балтике, кубанские ПМО на Черном море, ПМО Ростовской агломерации, а также частично пересекающиеся с ними ареалы концентрации населения, включая ПМО Крыма, азовского побережья Краснодарского края, ПМО Дагестана и Астраханской области на Каспии.

Северо-восточный макротип, напротив, в выраженной степени обладает чертами периферийности и, еще более явственно, «северности». Переходные, атипические (для «своего» макротипа) свойства демонстрируют ПМО юга Приморского края и Сахалинской области, а также Мурманской городской агломерации («юг» и «запад» в контуре «севера» и «востока»).

На внутрирегиональном (бассейновом) уровне позиционно-селитебные особенности ПМО позволяют в рамках двух вышеназванных макротипов (в качестве особых самостоятельных типологических подгрупп) вычленить 1) ПМО, относящиеся к ядрам 14 общефедерально значимых опорных баз морской активности (ранее идентифицированных в [26]); 2) ПМО, являющиеся периферийными их компонентами; 3) ПМО вне «опорных баз» (рис. 2).

Учет феномена «опорных баз» предполагает одновременную фиксацию внимания в типологизации (в качестве ее второго магистрального компонента) на структурных особенностях ПМО, в числе которых наиболее значимыми выступают морехозяйственный функционал, а также талассоцентрированность. В приморской зоне России численно преобладают муниципалитеты, чьи административные центры тяготеют к берегам морей и океанов (выражена талассоцентрированность) — 116 территориальных единиц; центры остальных 70 ПМО удалены от побережий. При этом преимущественной выраженностью талассоцентрированности обладают ПМО северо-восточного макротипа, в структуре которого талассоцентрированные ПМО в сумме концентрируют 73 % общего числа приморских муниципалитетов, около 75 % их населения и территории, более 65 % — налогооблагаемых доходов физических лиц и индивидуальных предпринимателей. В структуре юго-западного макротипа лишь половина ПМО своими центрами тяготеет к побережьям морей, имея существенный демографический, площадной и экономический вес и формируя более поляризованное социально-экономическое пространство.

2

Типы приморских муниципальных образований России по положению в структуре «опорных баз морской активности»: I — Санкт-Петербургская; II — Калининградская; III — Архангельская; IV — Мурманская; V — Севастопольско-Крымская; VI — Ростовская; VII — Новороссийская; VIII — Сочинско-Туапсинская; IX — Астраханская; X — Махачкалинско-Каспийская (формирующаяся); XI — Ямальская (формирующаяся); XII — Камчатская; XIII — Сахалинская; XIV — Владивостокская

Оценка сопряженности (взаимообусловленности) свойств талассоцентрированности и морехозяйственных функций иллюстрирует выраженный социально-экономический эффект от их сочетания в конкретных ПМО (табл. 2). В целом для России преобладающим подтипом являются талассоцентрированные ПМО с полифункциональным морским хозяйством (58 единиц), на которые приходится существенная доля демографического и экономического веса. В структуре ПМО юго-западного макротипа каркас их морской экономики формируют талассоцентрированные муниципалитеты с полифункциональным морским хозяйством, а в северо-восточном макротипе отмечается паритетное соотношение талассоцентрированных ПМО с моно- и полифункциональным морским хозяйством.

Взаимная обусловленность имеет место и в дихотомии типологических свойств «принадлежность опорной базе — наличие морехозяйственных функций». Группировки ПМО, идентифицируемые как «ядра опорных баз морехозяйственной активности», характеризуются высоким демографическим и экономическим весом и плотностью, в их границах локализованы крупные городские агломерации с полифункциональным морским хозяйством на базе развитой портовой инфраструктуры (рис. 3). ПМО, обладающие значительным площадным весом, но низкой степенью селитебной и хозяйственной освоенности территории, занимают периферийное положение в структуре опорных баз или располагаются за их пределами; каркас морской экономики таких таксонов формируют монофункциональные рассредоточенные пункты, лишенные портовой составляющей.

Наиболее многочисленные и значимые типы ПМО юго-западного макротипа представлены как талассоцентрированными, так и лишенными данного свойства территориальными единицами, соотношение которых по основным показателям выглядит асимметрично. Ключевая роль в пространственном развитии принадлежит талассоцентрированным ядрам опорных баз с полифункциональным морским хозяйством, которые дополняются периферийными элементами. В этой части приморской зоны страны происходит рост плотности демографического и экономического потенциалов.

Существенные различия между ПМО (третье направление их типологизации) связаны с присущей им степенью проблемности (в природно-экологическом, социально-экономическом и геополитическом аспектах), а также мерами (направлениями, инструментами) их целевой государственной (в первую очередь федеральной) поддержки.

3

Типы приморских муниципальных образований России по набору морехозяйственных функций

Как свидетельствует проведенная аналитика, в рамках северо-восточного макротипа количественно превалируют талассоцентрированные ПМО с разными вариантами структурных свойств: наиболее значимыми являются ядра опорных баз морехозяйственной активности с полифункциональным морским хозяйством (на 9 ПМО такого подтипа приходится свыше 40 % демографического потенциала и доходов населения).

Проведенным исследованием идентифицированы, в частности, более 60 ПМО, где социально-экономическое развитие осложняется транспортно-логистической изолированностью (отсутствием прямого круглогодичного наземного транспортного сообщения с крупными экономическими центрами за пределами региона), основная их часть локализована в пределах северо-восточного макротипа (табл. 3) — в Арктике (отдельные ПМО Мурманской области, территории от Ненецкого АО до Чукотки) и Тихоокеанской России (Камчатка, Сахалин, Магаданская область и часть Хабаровского края) [28]. В рамках юго-западного макротипа данная проблема присуща приморским муниципалитетам Калининградской области, чья изоляция в последние годы усилилась из-за барьерной функции российско-литовской границы [31]. В целом же ПМО данного типа охватывают обширные пространства площадью более 4,6 млн км2, или 79 % всей территории ПМО России, в них проживает 1,9 млн чел.

Сложные природно-климатические условия жизнедеятельности в большей степени присущи ПМО северо-восточного макротипа. В границах районов Крайнего Севера, горных территорий и зон с активными опасными сейсмическими и вулканическими процессами локализованы 88 ПМО, которые занимают 97 % площади приморских муниципалитетов страны и концентрируют около 2,6 млн чел. Проблемы природно-экологического характера в ПМО северо-восточного макротипа, преимущественно за пределами ядер морских баз, связаны с глобальными климатическими изменениями, тогда как пространственное развитие большей части ПМО юго-западного макротипа сопряжено с локальными экстерналиями селитебной и экономической динамики, генерируемыми плотнозаселенными ядрами опорных баз морехозяйственной активности.

В развитии ПМО прослеживается сопряженность и с проблемами социально-­экономического и геополитического характера. В ПМО северо-восточного макротипа в большей степени проявлены депопуляция и существенное отставание периферийных территорий по уровню социально-экономического развития. Некоторые ПМО юго-западного типа в последнее десятилетие испытывают сложности ведения хозяйства в связи с геополитическими обстоятельствами, а также с изменением военно-стратегического положения.

В пределах приморской зоны России уместно выделить следующие наиболее «проблемные ареалы» развития (рис. 4):

1) ПМО Мурманской области в северной части Кольского полуострова, исключая Мурманск и Североморск;

2) все приморские муниципалитеты Якутии;

3) ПМО северной части Тихоокеанской России, занимающие территорию от Чукотского района Чукотского АО до ПМО Магаданской области и Камчатки, имеющие выход к заливу Шелихова в Охотском море;

4) ПМО центральной части Тихоокеанской России, простирающиеся от Ольского городского округа Магаданской области на севере до Тугуро-Чумиканского района Хабаровского края на юге;

5) ПМО северной части Сахалинской области.

4

Сопряженность «проблемных ареалов» и форм федеральной поддержки развития ПМО России

Примечание: ТОР — территория опережающего развития; ОЭЗ — особая экономическая зона, в том числе ОТ — общего типа, ППТ — промышленно-производственного типа, ТВТ — технико-внедренческого типа, ТРТ — туристско-рекреационного типа; СЭЗ — свободная экономическая зона; СПВ — Свободный порт Владивосток; АЗРФ — Арктическая зона РФ.

Приоритетность ПМО для страны, ее геополитики и экономики, сопряженная с проблемностью социально-экономического развития значительного числа ПМО, находит свое отражение в федеральной пространственной политике. Так, все ПМО северо-восточного макротипа, а также Калининградской области, Крыма, Дагестана включены в состав геостратегических территорий России (ПМО северо-восточного макротипа — как входящие в состав Арктической зоны РФ и/или Дальневосточного федерального округа, Дагестана — как входящего в состав Северо-Кавказского федерального округа). По геостратегическим территориям приняты государственные программы их социально-экономического развития, что позволяет получать им повышенные объемы федеральных инвестиций; геостратегические территории в значительной степени охвачены преференциальными режимами ведения хозяйственной деятельности. Так, во всех арктических ПМО действует преференциальный режим Арктической зоны РФ, территория Калининградской области является особой экономической зоной, территория Крыма (Республики Крым и Севастополя) — свободной экономической зоной. В северо-восточном макрорегионе функционируют также особая экономическая зона в Магаданской области и на Курильских островах Сахалинской области, территории опережающего развития в 37 дальневосточных и арктических ПМО, режим Свободного порта Владивосток — в 16 ПМО пяти дальневосточных субъектов федерации. В регионах юго-западного макротипа создано 9 особых экономических зон всех возможных типов в соответствии с федеральным законом «Об особых экономических зонах в Российской Федерации». В конечном итоге преференциальными режимами ведения хозяйственной деятельности охвачено более ⅔ ПМО — 125 собственно ПМО, а также Санкт-Петербург и Севастополь (рис. 4).

Вместе с тем федеральная политика в отношении ПМО сохраняет еще немало проблем и «узких мест». Прежде всего преференциальными режимами ведения хозяйственной деятельности охвачены отнюдь не все проблемные ПМО, в том числе в северо-восточном макрорегионе за пределами Арктической зоны РФ (рис. 4). Территории опережающего развития, Свободный порт Владивосток созданы в тех дальневосточных ПМО, где есть потенциал экономического роста, а это, как правило, более экономически развитые территории в пределах макрорегиона, поскольку приморские территории опережающего развития — это преимущественно монопрофильные (рыбохозяйственные, портовые или добывающие) ПМО с присущим им комплексом сложных социально-экономических проблем.

Вместе с тем, как было показано ранее [32], распространение преференциального режима Арктической зоны Российской Федерации на все входящие в нее муниципалитеты тоже отнюдь не способствует ускоренному росту экономики самых проблемных территорий, поскольку большинство инвесторов предпочитают реализовывать свои проекты в относительно благоприятных для этого условиях, концентрируясь в итоге в агломерациях Архангельска и Мурманска и оставляя почти без внимания ПМО Якутии. Иначе говоря, перспективы социально-экономического развития наиболее проблемных, периферийных территорий нуждаются в дальнейшей серьезной проработке.

Сказанное справедливо и в отношении Дагестана: для Северного Кавказа, в отличие от всех других геостратегических территорий России, не был разработан свой, «особый» преференциальный режим, поддержка ПМО Дагестана ограничилась созданием в них особых экономических зон туристско-рекреационного типа. Это важно, поскольку преференции для инвесторов особых экономических зон Калининградской и Магаданской областей, свободной экономической зоны Крыма, Арктической зоны Российской Федерации, территорий опережающего развития и Свободного порта Владивосток гораздо масштабнее.

Еще одной проблемой является недостаточная ориентированность преференциальных режимов на использование преимуществ именно приморского положения муниципалитетов. В северо-восточном макротипе очевидным исключением является режим Свободного порта Владивосток (который ограничивается только Дальним Востоком и не распространен, к примеру, на арктические порты), в юго-западном — Каспийский кластер в Астраханской области, объединивший портовую особую экономическую зону в Лиманском районе и промышленно-производственную особую экономическую зону в Наримановском районе, и промышленно-производственная зона «Усть-Луга» в Кингисеппском районе Ленинградской области.

Крайне неудачным оказался опыт создания туристско-рекреационных особых экономических зон в ПМО Краснодарского края, и сейчас это единственный из приморских субъектов РФ, где нет преференциальных режимов ведения хозяйственной деятельности [33]. Решение о создании особой экономической зоны (промышленно-производственного типа) в Ростовской области было принято только в марте 2024 г., и местом для нее выбран Новочеркасск — муниципалитет не приморский сам по себе, но входящий в состав агломерации Ростова-на-Дону.

Аналогичная ситуация — отсутствия четкого позиционирования ПМО среди других типов муниципальных образований — хорошо видна также по Единому перечню опорных населенных пунктов, который в недавно вступившей в действие «Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года» назван в качестве одного из основных механизмов реализации Стратегии³. Из 2160 опорных населенных пунктов России 158 относятся непосредственно к приморским муниципалитетам (рис. 4), из них наиболее широко представлены следующие типы: более трети (59) — населенные пункты, которые являются основными центрами предоставления социальных услуг для одного или нескольких муниципальных образований, в 20 населенных пунктах реализуются новые инвестиционные проекты, существенно влияющие на экономику территории, еще 20 — это опорные пункты, основная функция которых состоит в обслуживании критически важной инфраструктуры — основная их часть влияет на пространственное развитие преимущественно на локальном или муниципальном уровнях. В приморском пространстве России выделены 10 опорных населенных пунктов, которые являются ядром городской агломерации (численность населения города свыше 250 тыс. чел.). Наиболее густая сеть опорных населенных пунктов сформирована в ПМО юго-западного макротипа, что корреспондирует с географическими особенностями расселения в России.

На наш взгляд, в Едином перечне опорных населенных пунктов важно было бы отразить множественность функций таковых, в том числе обратив особое внимание на центры морехозяйственной активности. В самой Стратегии ставится задача обеспечения эффективного использования морских акваторий в увязке с развитием прибрежных территорий, однако разработка реальных шагов по решению этой задачи еще только предстоит.

Заключение

1. Зафиксированное в Морской доктрине Российской Федерации стратегическое понимание «развития морской деятельности и морского потенциала»4 как одного из решающих условий устойчивого социально-экономического развития Российской Федерации требует не только приоритетного внимания к приморским территориям страны, к их селитебной и хозяйственной специфике, но и культивирования полимасштабного и детализированного подхода к их анализу. Это, в свою очередь, предполагает вычленение в качестве ключевых, обладающих наиболее явной «приморскостью» именно территориальных образований муниципального уровня.

2. Присущая России множественность ПМО (186 территориальных единиц) и их выраженная разнородность по спектру базовых условий и важнейших параметров социально-экономического развития инициирует применение к ним инструментария многомерной типологизации. В его основу (выделение конкретных типов ПМО и их агрегированных макротипов) должен быть положен учет зональных (природно-селитебно-хозяйственных) и азональных (центр-периферийные структуры урбанистического типа) признаков, соотнесенных с «морскими» функционалом и позицией (эффектом талассоцентрированности), а также спектром узловых локализованных социально-экономико-экологических проблем и сфокусированными (территориально адаптированными) направлениями и мерами федерального регулирования пространственного развития.

3. Учет характеристик приморских территорий позволяет наряду с двумя их четко идентифицируемыми макротипами («северо-восточным» и «юго-западным») обособить атипические ПМО (Мурманская и Владивостокская агломерации, юг Сахалина), а также ряд наиболее широко представленных интегрированных типов. Превалирующими (по численности, демографическому и экономическому потенциалу) являются ПМО, совмещающие талассоцентрированность с «морским» хозяйственным функционалом, а также диверсифицированные морехозяйственные функции с приуроченностью к опорным базам морской активности.

4. В пространственном развитии ПМО северо-восточного макротипа фактор тяготения административных центров к морю и развитость морехозяйственных функций имеет бо́льшую значимость, чем для ПМО юго-запада, где природно-климатические условия детерминировали более сложную территориально-отраслевую структуру экономики. Для ряда приморских муниципалитетов Арктики и Тихоокеанской России приморское положение при текущем уровне освоения побережий страны — вызов, а не преимущество географического положения.

5. Основной вектор пространственного развития ПМО России связан с диверсификацией их морехозяйственных функций, повышением транспортной связности с внутренними районами страны и эшелонированием морского хозяйства вглубь приморских территорий (регионов) и прилегающих акваторий с учетом принципов и подходов комплексного аква-территориального планирования.

6. Заявленная в Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. задача развития морского пространственного планирования, обеспечивающего взаимную увязку планирования развития морских акваторий и прибрежных территорий, потребует учета всего разнообразия ПМО, представленного в данной статье, особенно в части понимания талассоцентрированности и хозяйственной специализации приморских территорий. В федеральной пространственной политике важна проработка вопросов создания условий для экономического развития тех приморских муниципалитетов, которые в настоящее время отличаются высокой степенью проблемности, периферийностью, слабой вовлеченностью в морехозяйственную деятельность.

Финансирование. Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (проект № 23-18-00180 «Поливариантность детерминант и трендов экономической динамики му­ниципальных образований России: концептуализация, идентификация и типологизация в интересах государственного регулирования пространственного развития») в Институте народнохозяйственного прогнозирования РАН.