Оценка уровня развития и современного состояния сельских территорий стран Балтии

Введение. Постановка проблемы

В условиях современных геополитических и геоэкономических изменений неурбанизированные территории оказываются в фокусе пристального научного внимания в силу своих демографических, экономических и социальных особенностей [1], [2], [3], [4], а их социально-экономическое развитие является одним из ключевых аспектов формирования сбалансированного пространственного развития страны [5], [6], [7], [8].

Особый интерес представляют страны Балтийского региона¹, поскольку их географическое расположение на стыке Восточной и Западной Европы определяет уникальные социально-экономические характеристики. Особенно остро ощущают вызовы, связанные с развитием сельских территорий, Латвия, Литва и Эстония. После восстановления независимости и интеграции в Европейский союз страны Балтии проделали значительный путь в модернизации своих экономических моделей², однако этот процесс часто сопровождался ухудшением состояния сельских территорий. Уход от централизованного планирования, переориентация на рыночную экономику и открытие границ привели к масштабным изменениям, включая отток населения из сельской местности, снижение занятости и рост региональных диспропорций. Введение в ЕС программ сельского развития, включая субсидии и гранты на модернизацию сельского хозяйства, инфраструктуры и устойчивое развитие, стало важным шагом в поддержке сельских территорий [11], [12], [13]. Однако, несмотря на эти усилия, сельские территории стран Балтии продолжают сталкиваться с рядом острых проблем, включая демографический спад, старение населения, сокращение рабочих мест и инфраструктурные диспропорции [14], [15], [16].

Актуальность данной статьи обусловлена рядом противоречий, возникающих в процессе анализа и оценки развития сельских территорий стран Балтии. Во-первых, несмотря на значительный аграрный потенциал сельских территорий (в Эстонии сельскохозяйственные угодья занимают 1,2 млн га, в Латвии — 2,5 млн га (около 40 % территории страны), в Литве — 3,3 млн га (более 50 % территории), экономическая активность в этих регионах остается ограниченной. Одной из ключевых проблем является низкий уровень модернизации сельского хозяйства (так, в Латвии на 1 га приходится всего 0,15—0,20 единиц сельскохозяйственной техники, в Литве — 0,18, в Эстонии — 0,25), что свидетельствует о недостаточной оснащенности сельхозпроизводства, несмотря на усилия по внедрению инноваций, поддерживаемые европейскими субсидиями и программами [17]. Во-вторых, инфраструктурные проекты не всегда решают проблемы доступности образования, здравоохранения и цифровых технологий, что препятствует улучшению качества жизни сельских жителей [18]. В-третьих, демографический кризис, выражающийся в старении населения и эмиграции молодежи, усиливает разрыв между урбанизированными и неурбанизированными территориями, что создает угрозу для устойчивости сельских сообществ [19], [20]. В-четвертых, программы ЕС предоставляют значительные ресурсы для развития сельских регионов, однако эффективность их освоения и применения на местном уровне остается спорной из-за бюрократических барьеров и недостатка координации [21], [22]. И наконец, в-пятых, сельские территории играют важную роль в поддержании экологического равновесия, но также сталкиваются с вызовами, связанными с изменением климата, деградацией почв и сокращением биоразнообразия [23], [24]. В целом указанные противоречия требуют глубокого анализа для разработки стратегий, способных обеспечить гармоничное и устойчивое развитие сельских территорий стран Балтии.

Цель статьи — провести комплексную оценку уровня развития сельских территорий стран Балтии, исследуя их аграрный потенциал, социально-экономическое состояние и влияние европейских программ на модернизацию сельских районов. В рамках исследования особое внимание уделяется демографическим изменениям, миграционным процессам, состоянию рынка труда, а также влиянию европейской политики на развитие сельских территорий Латвии, Литвы и Эстонии.

Для достижения поставленной цели в статье излагаются следующие ключевые аспекты:

— экономический потенциал сельских территорий стран Балтии: анализ природных и аграрных ресурсов Эстонии, Латвии и Литвы;

— проблемы и вызовы сельских территорий: рассмотрение демографических изменений, таких как депопуляция, старение населения, миграция, а также проблемы с инфраструктурой и доступом к современным технологиям;

— влияние европейской поддержки и программ: анализ эффективности использования фондов ЕС и других международных ресурсов для развития сельского хозяйства и модернизации инфраструктуры;

— перспективы и рекомендации: выработка стратегий и рекомендаций для стимулирования роста сельских территорий, оптимизации политики, направленной на улучшение качества жизни и устойчивое развитие сельских районов.

Методология исследования

Предваряя результаты исследования, важно отметить, что между понятиями «сельские» и «неурбанизированные» территории, несмотря на их пересечение, есть существенные различия. Сельские территории, включая сельхозугодья, фермерские хозяйства и предприятия агропромышленного комплекса, непосредственно связаны с аграрной деятельностью. Неурбанизированные территории охватывают более широкий спектр земель, включая природоохранные зоны, леса и территории экотуризма. В рамках данного исследования акцент сделан на сельских территориях, поскольку они являются основой аграрного сектора. Их анализ позволяет глубже понять ключевые экономические, демографические и инфраструктурные процессы, влияющие на развитие сельского хозяйства. Четкое разграничение терминов обеспечивает точность исследования и позволяет сосредоточиться на проблемах и перспективах сельских районов стран Балтии в контексте их устойчивого развития.

За последние десятилетия в странах Балтии произошли значительные трансформационные процессы, которые привели к формированию уникальных национальных экономических моделей, отражающих основные принципы и особенности функционирования их хозяйственных систем [25] и выступающих индикаторами способности к адаптации в условиях глобальных, региональных и внутренних изменений [26]. Формирование таких моделей стало результатом взаимодействия множества факторов: историческое наследие, экономическую реструктуризацию после выхода из состава СССР, интеграцию в европейское и мировое экономическое пространство, а также адаптацию к вызовам глобализации [27], [28]. В связи с этим оценку уровня развития и современного состояния сельских территорий стран Балтии целесообразно проводить через призму их национальных экономических моделей, поскольку такой подход позволяет учитывать многоуровневый и многокомпонентный характер как внутренних, так и внешних аспектов, влияющих на тенденции их развития.

При анализе экономических моделей стран Балтии следует понимать, что любая экономическая модель — это упрощенное представление основных экономических и политических процессов, что позволяет лучше понять их функционирование в определенных условиях [29], [30], [31], [32]. Сравнительный мониторинг национальных экономических моделей [33], [34] подтверждает, что не существует универсальных подходов к макроэкономическому регулированию. Каждая страна адаптирует свои методы в ответ на специфические внутренние и внешние факторы [35], [36]. Важно рассматривать экономические модели стран Балтии как рыночные системы, где ключевыми аспектами являются открытость рынков, интеграция в международную экономику, а также участие в Европейском союзе, что в значительной степени повлияло на их экономическое развитие и адаптацию к мировым трендам [37], [38]. Латвийская модель ориентирована на открытость экономики с акцентом на внешнюю торговлю и привлечение иностранных инвестиций. Основные сектора — транспорт, логистика и финансовые услуги, что делает экономику уязвимой к внешним шокам. Важной частью латвийской модели стала активная интеграция в Европейский союз, включая финансирование инфраструктурных проектов и инноваций. Эстонская модель выделяется как цифровая экономика, активно внедряющая новые информационные технологии и цифровые сервисы. С высокой степенью экономической либерализации страна делает акцент на инновационное развитие, обеспечивая лидерство в электронных госуслугах и цифровых технологиях. В этой модели государственное вмешательство играет важную роль, поддерживая стартапы и цифровизацию. Литовская модель является более сбалансированной, сочетая рыночные механизмы с поддержкой внутреннего производства и промышленности. Литва активно развивает агропромышленный комплекс, биотехнологии и фармацевтику, при этом использует инфраструктуру ЕС для укрепления региональных связей и экономической интеграции [39], [40].

Таким образом, будучи высоко интегрированными в международные рынки, такие небольшие открытые социально-экономические системы, как сельские территории Латвии, Литвы и Эстонии, характеризуются тесной взаимосвязью между региональными экономическими процессами и глобальными социально-экономическими, политическими и технологическими трендами [41]. Несмотря на относительно небольшой размер и отдаленность от крупных урбанистических центров, сельские районы подвергаются влиянию широкого спектра факторов, которые формируют их социально-экономическую модель развития [42], [43]. В связи с этим оценка уровня развития и современного состояния сельского хозяйства и сельского населения стран Балтии важна не только для понимания внутренних процессов, но и для определения их роли в реализации европейской политики регионального развития и их успешной интеграции в глобальную экономическую систему.

Методология данного исследования помимо общенаучных методов (анализ, синтез, индукция и дедукция), а также принципов (объективности, релевантности, верифицируемости и историзма) включает комплекс историко-экономических методов, позволяющих создать целостную картину исторического развития и преемственности социально-экономического состояния сельских территорий Латвии, Литвы и Эстонии. Применение этих подходов позволяет выявить долгосрочные тенденции и ключевые моменты в развитии сельских и отдаленных регионов этих стран. Дополнительно в исследовании используется междисциплинарный методологический синтез, который позволяет интегрировать научные подходы и методики из различных гуманитарных дисциплин, включая политологию, социологию и экономику. При оценке уровня развития и современного состояния сельского хозяйства и сельского населения стран Балтии использованы статистические данные Центрального статистического управления Латвии, Департамента статистики Литвы, Статистики Эстонии.

Результаты исследования и их обсуждение

Исторически страны Балтии благодаря своему расположению на пересечении европейских и евразийских экономических и политических интересов, играют важную стратегическую роль в социально-экономическом и политическом пространстве Европы [44]. После обретения независимости в 1991 г. Латвия, Литва и Эстония смогли не только интегрироваться в мировую экономику, но и добиться впечатляющих результатов в трансформации от централизованной плановой экономики к рыночной системе. Стремительный рост в 2000-е гг., характеризуемый значительными объемами иностранных инвестиций и активным развитием ключевых отраслей, позволил этим странам получить неофициальное название «прибалтийских тигров», демонстрирующих высокие и стабильные темпы экономического роста [45], [46].

Однако по состоянию на 2024 г. (с момента вступления стран Балтии в Европейский союз в 2004 г.) статистические данные Евростата относят Латвию, Литву и Эстонию к странам с высокой степенью неравенства и небольшими размерами среднего класса³. Латвия в настоящее время включена в группу девяти стран с низким уровнем дохода, тогда как Литва и Эстония относятся к категории стран со средним уровнем материального благополучия⁴, что ограничивает их экономическую устойчивость и социальную стабильность [47]. Несмотря на провозглашенную в Договоре о функционировании ЕС⁵ цель, направленную на устойчивое сближение экономических параметров государств-членов⁶, процесс выравнивания показателей социально-экономического развития этих стран до сих пор далек от завершения. Экономики стран Балтии по-прежнему остаются во многом дотационными, а качество жизни населения сильно ухудшилось [48], [49]. Вместо устойчивого роста благосостояния наблюдаются высокие уровни социального неравенства, бедности и ограниченный доступ к социальным благам [50]. Для решения этих проблем ЕС инициировал программу «Европейская опора социальных прав» (European Pillar of Social Rights⁷), призванную служить ориентиром для разработки и реализации национальных стратегий, направленных на снижение социального неравенства и создание устойчивой социальной системы [51]. Однако ее воплощение сталкивается с вызовами, связанными с разрывами в уровнях социального и экономического развития стран-членов, ограниченными ресурсами и сложностями согласования национальных и европейских приоритетов.

Кроме того, экономические вызовы последних лет, включая мировой финансовый кризис 2008 г., пандемию COVID-19 и усиление геополитической напряженности, оказали разноплановое влияние на экономическое развитие стран Балтии, что отчетливо демонстрируется показателями ВВП трех стран (табл. 1). Однако макроэкономическая динамика отражает не только общее состояние национальных экономик, но и их способность поддерживать устойчивое развитие сельских территорий, которые являются важной частью социально-экономической структуры региона.

Сравнительный анализ динамики ВВП стран Балтии показывает, что Литва обладает наиболее устойчивой экономикой, способной быстрее восстанавливаться после кризисов, в то время как Латвия и Эстония сталкиваются с существенными вызовами, замедляющими их экономическое развитие. Литва демонстрирует наиболее стабильный и динамичный рост среди стран Балтии. С 2005 по 2024 г. ее ВВП вырос с 9,06 до 14,8 млрд евро. ВВП на душу населения увеличился почти в два раза, достигнув 18,2 тыс. евро. Особенно примечательны темпы роста Литвы в кризисные годы. Так, в 2024 г. был зафиксирован прирост на уровне 3,0 %, что свидетельствует об успешной адаптации к внешним и внутренним вызовам. Латвия также показала значительное увеличение объема ВВП (с 4,87 до 7,81 млрд евро, рост на 224,4 %). Однако экономическое развитие страны сопровождалось периодами значительной нестабильности. Например, спад в 2020 г. (− 1,3 %) и низкий рост в 2024 г. (0,1 %) указывают на структурные проблемы и низкую инвестиционную активность. Эстония продемонстрировала самый скромный рост объемов ВВП среди стран Балтии (с 4,72 млрд евро в 2005 г. до 6,66 млрд евро в 2024 г.). Несмотря на высокий показатель ВВП на душу населения (20,2 тыс. евро в 2024 г.), в последние годы экономика страны страдает от длительного спада. В 2024 г. темп роста ВВП составил − 2,2 %, что связано с сокращением инвестиций и частного потребления.

На фоне замедления темпов роста ВВП и в некоторых случаях их снижения кризис стоимости жизни оказал тяжелое воздействие на домохозяйства сельской местности, сделав многие из них особенно уязвимыми перед экономическими потрясениями. Рост цен на базовые товары и услуги (продукты питания, топливо, коммунальные услуги и жилье) усилил финансовую нагрузку на семьи, особенно на представителей низшего и среднего классов, что, в свою очередь, усугубило проблему бедности, увеличило социальное расслоение и привело к маргинализации значительной части населения¹¹.

Важно обратить внимание на ключевые экономические показатели, которые играют центральную роль в формировании макроэкономической устойчивости стран Балтии (табл. 2). Особенно это актуально в контексте сельских территорий, где макроэкономическая ситуация может существенно повлиять на доступ к финансированию, инвестициям в инфраструктуру и сельское хозяйство, а также на возможности трудовой миграции и занятости.

Экономические показатели стран Балтии отражают не только различия в устой­чивости их экономических моделей, но и специфические вызовы, с которыми сталкиваются эти государства в условиях глобальных и региональных экономиче­ских изменений. Литва демонстрирует наиболее стабильное развитие. Темп роста экспорта (+ 477,3 %) является свидетельством конкурентоспособности литовских товаров на международных рынках, что связано с развитием ключевых отраслей, таких как пищевая промышленность, производство электроники и химическая про­дукция. Устойчивость потребительских настроений (+ 150,0 %) в Литве указывает на стабильный уровень внутреннего спроса, который стимулирует экономическую активность. Однако на фоне роста внешней торговли сохраняется отрицательное сальдо торгового баланса (− 295,4 %), что вызвано увеличением импорта товаров для развития инфраструктуры и производственных мощностей. В свою очередь, Латвия демонстрирует позитивные изменения в торговом балансе: переход от значительного дефицита (− 150,2 млн евро в 2005 г.) к положительному значению (61,6 млн евро в 2024 г.) свидетельствует о значительных усилиях в оптимизации экспорта и импорта. Рост прямых иностранных инвестиций (+ 307,5 %) показывает повышение привлекательности страны для зарубежных инвесторов, что связано с благоприятной налоговой политикой и интеграцией в еврозону. Однако низкий темп роста индекса промышленного производства (− 142,1 %) указывает на необходи­мость модернизации промышленной базы и стимулирования инноваций. Эстония, напротив, сталкивается с рядом структурных проблем. Снижение притока пря­мых иностранных инвестиций (− 61,9 %) вызвано неопределенностью в инвести­ционном климате и конкуренцией со стороны других стран региона. Сокращение промышленного производства (− 217,0 %) отражает снижение производственной активности, что негативно влияет на общий экономический рост. Дефицит торго­вого баланса (− 290,1 %) остается вызовом, свидетельствуя о зависимости страны от импорта товаров. Однако экспорт показывает умеренный рост (+ 268,5 %), что демонстрирует наличие потенциала для расширения внешних рынков, особенно в высокотехнологичных отраслях.

Безусловно, замедление экономического роста неизбежно привело к ухудшению социально-экономической ситуации, что проявилось в снижении рождаемости, демографическом спаде, активизации миграционных процессов и ослаблении устойчивости ряда ключевых отраслей экономики. Одним из наиболее заметных последствий является устойчивое сокращение сельского населения в странах Балтии, что обусловлено как естественными демографическими процессами, так и внешней миграцией (табл. 3).

В целом все три страны сталкиваются с демографическими вызовами, но проблемы, связанные с депопуляцией и сокращением сельского населения, особенно выражены в Латвии и Литве. Сельское население Латвии сократилось на 25,7 % (с 762 тыс. чел. в 2005 г. до 566 тыс. в 2024 г.), что обусловлено ухудшением жизни на сельских территориях, где миграция в города и за рубеж является актуальной проблемой. В Литве снижение сельского населения составило 22,3 % (с 1,18 млн чел. в 2005 г. до 920 тыс. в 2024 г.) по причине утечки кадров и нехватки рабочих мест, что приводит к оттоку людей в более урбанизированные районы и за рубеж. В отличие от других стран Эстония демонстрирует небольшой рост сельского населения (105,9 % от уровня 2005 г.), что связано с улучшением экономической ситуации в сельской местности и развитием инфраструктуры.

Безусловно, вступление стран Балтии в Европейский союз открыло для их граждан новые возможности на европейском рынке труда, предоставив доступ к более высоким доходам и лучшим условиям жизни в развитых странах (Ирландия, Германия, Великобритания, Скандинавские страны). Однако членство в ЕС принесло и значительные проблемы, прежде всего связанные с миграцией [52]. В последние годы эти проблемы приобрели политическую окраску и стали одними из самых острых для стран Балтии. Например, Латвия и Литва столкнулись с высокой тенденцией эмиграции в ЕС, где на долю мигрантов из этих стран приходится значительная часть эмиграционного потока (табл. 4).

В отличие от Литвы и Латвии Эстония демонстрирует устойчивое положительное сальдо миграции, увеличив его с − 3174 в 2005 г. до + 5718 в 2024 г. за счет роста иммиграции (с 1436 до 20 209 чел.), и относительно стабильный уровень эмиграции (14 491 чел. в 2024 г.). Страна активно развивает сектор высоких технологий, что привлекает квалифицированных специалистов. Однако массовый отток трудоспособного населения, особенно молодежи в возрасте 20—29 лет, является серьезным вызовом для всех государств. Латвия оказалась на первом месте, потеряв 31 % этой возрастной группы, Литва — 20 %, а Эстония — 17 %.

Миграционное поведение населения, в свою очередь, усугубляет проблему старения, поскольку высокие уровни эмиграции способствуют сокращению доли молодежи. Одновременно снижение рождаемости и увеличение продолжительности жизни в исследуемых странах приводят к росту числа пожилых граждан. По прогнозным данным ООН, к 2050 г. около 30 % населения Латвии, Литвы и Эстонии будет старше 65 лет²¹. Такой демографический сдвиг представляет собой серьезный вызов для социальных и пенсионных систем стран Балтии, которые уже испытывают давление из-за снижения численности экономически активного населения и миграционных процессов. Тем не менее правительства этих стран пока не предпринимают достаточных усилий для исправления ситуации. Например, в Латвии прекращена программа возвращения молодых специалистов, на которую выделялось 72 тыс. евро в рамках поддержки реэмиграции образованной молодежи. В Эстонии бюджет Фонда интеграции и миграции «Наши люди» (MISA), направленный на содействие репатриации и реэмиграции соотечественников, составляет всего 80 тыс. евро в год, что явно недостаточно для решения проблемы. В Литве программы государственного содействия возвращению соотечественников отсутствуют вовсе, что усиливает утечку кадров и закрепляет отрицательные демографические тренды²².

Отток рабочей силы в странах Балтии оказал заметное воздействие на рынок труда, особенно в сельских районах, где ситуация с трудовыми ресурсами и так особенно напряженная. Сельское население этих стран, уже испытывающее демографический спад, столкнулось с дополнительными трудностями, поскольку большое количество молодых людей и квалифицированных специалистов покидает родные территории в поисках работы в более развитых регионах Европы.

В ответ на вызов преодоления разрыва в социально-экономическом развитии неурбанизированных территорий в странах Балтии реализуется Единая сельскохозяйственная политика (Common Agricultural Policy, CAP), в рамках которой осуществляются поддержка доходов фермерских хозяйств, внедрение мер, регулирующих аграрные рынки (First Pillar), а также применяются инструменты позитивного воздействия на состояние сельских территорий (Second Pillar)²³.

Подтверждая важность сельских территорий для развития стран Балтии, статистика демонстрирует рост добавленной стоимости сельского хозяйства во всех трех странах, основной причиной которого является сочетание нескольких факторов: более высокая стоимость продукции, повышение производительности, снижение затрат и расширение переработки сельскохозяйственной продукции. Однако стоит отметить, что в зависимости от страны имеются определенные различия в динамике других ключевых показателей (табл. 5).

Самый высокий рост развития сельского хозяйства наблюдается в Латвии. Доля сельского хозяйства в ВВП выросла с 3,26 до 4,17 % (+ 27,9 %), добавленная стоимость сельского хозяйства увеличилась почти вдвое (+ 197,8 %), отражая рост эффективности и возможное улучшение доступа к рынкам. Однако низкий рост индексов производства продукции растениеводства (− 6,2 %) и продуктов питания (− 3,1 %) указывает на необходимость технологической модернизации и стимулирования внутреннего производства. Литва демонстрирует умеренный рост добавленной стоимости сельского хозяйства (+ 173,1 %), но доля сельского хозяйства в ВВП снизилась до 2,99 % (− 3,9 %), указывая на структурные изменения в экономике. Наблюдается сокращение индексов производства продукции растениеводства (− 3,3 %), продуктов питания (− 6,2 %) и особенно животноводства (− 10,6 %), что связано с проблемами на экспортных рынках. Эстония имеет наименьшую долю сельского хозяйства в ВВП (с 2,11 до 2,17 %, + 2,8 %), что объясняется меньшей зависимостью от аграрного сектора. Однако добавленная стоимость сельского хозяйства выросла на 74,5 %, отражая внедрение инновационных подходов и более высокую производительность. Тем не менее сокращение индексов производства продуктов питания (− 5,0 %) и животноводства (− 6,9 %) говорит о необходимости дальнейшей диверсификации отрасли и активной государственной поддержки.

В настоящее время особое внимание уделяется поддержке сельских террито­рий через механизмы двух ключевых финансовых инструментов: Европейский фонд сельскохозяйственных гарантий (European Agricultural Guarantee Fund — EAGF) и Европейский фонд развития сельских территорий (European Agricultural Fund for Rural Development — EAFRD). Структурно расходы программы Common Agricultural Policy (CAP) выглядят так: около 70 % выделяется на прямую поддерж­ку фермеров, что включает субсидии на производство, обеспечение стабильности доходов и компенсацию рисков, связанных с колебаниями цен на сельскохозяй­ственную продукцию; примерно 5 % направляется на рыночные меры, такие как стабилизация цен и обеспечение конкурентоспособности агропромышленного сек­тора в условиях глобальных вызовов; оставшиеся 25 % идут на развитие сельских районов, в том числе инфраструктурные проекты, поддержку малых сельских пред­приятий, модернизацию аграрной техники и внедрение устойчивых экологических практик (рис.).

Следует подчеркнуть, что в рамках CAP на протяжении последних лет значительное внимание уделялось вопросам развития сельской инфраструктуры, сохранения экологического баланса и поддержки местных сообществ. Однако в новом плановом периоде акцент стал делаться на «зеленый курс» ЕС, цели устойчивого развития и продвижение инновационных решений для сельских территорий. Данные тенденции отражаются в запуске и поддержке таких инициатив, как Small Places Matter («Маленькие места имеют значение»), Smart Rural 21 («Умное село XXI века») и Digital Europe Programme («Программа цифровизации Европы»), направленных на комплексную модернизацию сельских регионов, включая цифровизацию, развитие экологически чистого производства, поддержку малых хозяйств и повышение уровня жизни в сельских районах [53]. Данный подход демонстрирует растущую приверженность ЕС к созданию сбалансированной и устойчивой системы развития сельских территорий, в которой традиционные меры поддержки фермерства сочетаются с внедрением современных технологий и практик для повышения конкурентоспособности сельских регионов в контексте глобальных вызовов.

Рис. Структура расходов CAР на поддержку сельских территорий стран Балтии, млрд евро

Составлено на основе данных Regulation (EU) № 1305/2013²⁵; Regulation (EU) 2017/2393²⁶; Regulation (EU) 2021/690²⁷.

Однако, несмотря на активную реализацию CAP, экономическое развитие сельских территорий в странах Балтии сталкивается с рядом проблем, таких как снижение численности экономически активного населения, высокая молодежная безработица и дефицит рабочей силы. При этом каждая из стран имеет свои особенности (табл. 6—8).

Сравнительный мониторинг показателей экономического развития сельских территорий свидетельствует о том, что в Латвии, несмотря на стабильный уровень занятости и рост производительности труда, проблемы с безработицей, особенно молодежной, и нехваткой рабочих мест остаются актуальными. Потребность в рабочей силе в сельской местности Латвии увеличилась на 30,8 %, с 18,5 тыс. чел. в 2020 г. до 24,2 тыс. чел. в 2024 г., что указывает на растущий спрос на рабочую силу. Тем не менее уровень безработицы в Латвии снизился с 7,6 % в 2020 г. до 7,2 % в 2024 г., что можно трактовать как некоторое улучшение ситуации на рынке труда. Однако, несмотря на уменьшение уровня безработицы, латвийская экономика сталкивается с проблемой высокой молодежной безработицы, которая, хотя и снизилась с 13,4 % в 2020 г. до 11,1 % в 2024 г., все еще остается значительной. В то же время уровень занятости в Латвии сравнительно стабилен (64,0 % в 2024 г. против 64,7 % в 2020 г.), что свидетельствует о том, что трудоустройство населения в сельской местности не испытывает резких колебаний, но сохраняет тенденцию к постепенному снижению в условиях трудовой миграции и уменьшения числа экономически активного населения.

Литва, несмотря на повышение необходимости в рабочей силе, сталкивается с высокой безработицей. В 2020—2024 гг. потребность в работниках выросла на 82,6 %, с 15 тыс. чел. до 27,4 тыс. чел. Однако уровень безработицы оставался значительным, колеблясь от 9,2 % в 2020 г. до 9,3 % в 2024 г., что отражает проблему недостаточной занятости при растущем спросе на трудовые ресурсы. Молодежная безработица также представляет собой серьезную проблему, увеличившись с 15,2 % в 2020 г. до 16,2 % в 2024 г. Снижение уровня занятости с 73,0 % в 2020 г. до 72,2 % в 2024 г. указывает на сложности в трудоустройстве сельского населения. Несмотря на рост производительности труда с 118,5 до 119,9 %, рынок труда остается напряженным, что свидетельствует о трудности совмещения роста потребности в рабочих руках с фактическим обеспечением рабочих мест для всех категорий населения, особенно для молодежи.

В отличие от Литвы и Латвии Эстония демонстрирует наибольший рост в экономической активности населения сельской местности, увеличив ее с 71,7 % в 2020 г. до 74,2 % в 2024 г. (рост на 104,4 %). Однако уровень занятости оставался сравнительно стабильным (снизившись с 68,1 % в 2020 г. до 68,4 % в 2024 г.), что указывает на некоторое затруднение в создании новых рабочих мест, несмотря на растущую экономическую активность. Потребность в рабочей силе увеличилась, но ее динамика была менее выраженной, чем в других странах Балтии. Например, потребность в работниках в 2024 г. составила 3,3 тыс. чел., что меньше, чем в предыдущие годы, и указывает на проблемы с предложением рабочих мест в сельской местности. При этом уровень молодежной безработицы возрос с 9,5 % в 2020 г. до 17,2 % в 2024 г. (рост на 81,1 %), что указывает на серьезные проблемы с трудо­устройством молодых людей в сельской местности.

Важно подчеркнуть, что сельские районы стран Балтии исторически зависели от аграрного сектора, малого и среднего бизнеса, а также сельского туризма. Однако с сокращением числа трудоспособного населения и массовым оттоком молодежи все эти отрасли столкнулись с дефицитом рабочей силы. Работодатели в сельской местности, будь то фермеры или владельцы небольших предприятий, все чаще вынуждены искать работников из других стран или останавливать свои предприятия из-за нехватки рабочей силы. Кроме того, в сельских районах из-за миграции закрываются школы, магазины и медицинские учреждения, что ухудшает качество жизни на периферии и делает сельские районы менее привлекательными для оставшихся жителей. В свою очередь, это создает замкнутый круг, где сокращение населения приводит к снижению спроса на товары и услуги, что усиливает экономическое застой в регионах. В результате отток рабочей силы из сельской местности стран Балтии приводит к углублению социальной и экономической депопуляции в этих районах, что еще больше усиливает разрыв между городскими и сельскими территориями и затрудняет устойчивое развитие экономики в целом.

В целом все три страны сталкиваются с дефицитом рабочей силы в сельской местности, что создает вызовы для экономического развития и социальной стабильности неурбанизированных территорий.

Проведенный мониторинг позволяет выделить как общие, так и специфические черты социально-экономического развития сельских территорий стран Балтии, что отражает как схожесть их тенденций, обусловленных историческими и географическими факторами, так и особенности, связанные с различиями в экономической политике, структурных приоритетах и уровне интеграции в европейские и глобальные процессы (табл. 9).

Таким образом, выделенные тенденции подтверждают, что, несмотря на общие вызовы и стратегические направления развития сельских территорий в странах Балтии, каждая из них демонстрирует уникальные подходы и приоритеты, определяемые специфическими национальными особенностями, доступностью ресурсов и эффективностью использования европейской поддержки. Во всех странах Балтии развитие сельских территорий опирается на инновации, экологические инициативы и модернизацию инфраструктуры. В частности, Латвия делает акцент на биоэнергетику и цифровые решения в сельском хозяйстве. В стране активно развиваются технологии точного земледелия и цифровых решений в агросекторе (использование дронов, спутниковых данных и IoT-устройств), а также проекты по использованию биогаза и органических удобрений. В рамках европейских программ финансируются инициативы по расширению интернет-доступа в сельской местности, что способствует развитию электронной коммерции и дистанционной занятости. Литва сосредоточена на экологической устойчивости и развитии «умных деревень». Благодаря субсидиям ЕС в стране реализуются программы по переходу фермеров на органическое сельское хозяйство и внедрение технологий искусственного интеллекта для мониторинга почв. Кроме того, создаются цифровые сервисы для сельских жителей, способствующие улучшению доступа к медицинским, образовательным и административным услугам. Эстония является лидером в цифровизации сельского хозяйства и внедрении автоматизированных решений. Фермерские хозяйства активно используют роботизированные технологии, дроны и системы управления агропредприятиями на базе искусственного интеллекта. Государство также инвестирует в развитие возобновляемых источников энергии, таких как солнечные и ветряные электростанции, что способствует созданию энергоэффективных сельских территорий.

В среднесрочной перспективе социально-экономическое развитие сельских территорий стран Балтии должно учитывать значительные изменения в глобальной и региональной экономической среде в рамках политики САР, вызванные структурно-технологической трансформацией национальных хозяйств. Кроме того, страны Балтии вынуждены адаптировать свои социально-экономические стратегии в условиях меняющихся геополитических и геоэкономических реалий. Такие изменения затрагивают не только внешнюю торговлю, но и внутреннюю экономическую структуру сельских территорий. Например, возрастание неопределенности на международных рынках, изменения в политике ЕС, а также усиливающееся влияние внешних экономических санкций и торговых барьеров вынуждают страны искать новые рынки сбыта и развивать альтернативные направления экспортоориентированной сельскохозяйственной продукции. В таких условиях для эффективного развития сельских территорий необходимо вырабатывать индивидуальные стратегии, способные учитывать локальные особенности, тенденции технологических изменений и внешние экономические вызовы. Местные органы власти должны адаптировать национальные стратегии, координировать программы и поддерживать инфраструктуру, бизнес — внедрять инновации и создавать рабочие места, научные и образовательные учреждения — развивать новые технологии и готовить специалистов, европейские фонды — предоставлять финансирование и поддержку проектов, а местные сообщества — быть вовлечены в принятие решений и реализацию инициатив. Совместные усилия этих субъектов обеспечат устойчивое развитие сельских территорий, что, в свою очередь, будет способствовать предотвращению миграции из сельских районов в более урбанизированные регионы. Основные перспективные направления социально-экономического развития сельских территорий стран Балтии приведены в таблице 8.

В целом реализация этих направлений позволит укрепить устойчивость и конкурентоспособность сельских территорий стран Балтии, обеспечивая их интеграцию в общеевропейские стратегии устойчивого развития и «зеленого курса» ЕС. Эффективное сочетание традиционных и инновационных отраслей, инвестиции в инфраструктуру и поддержка предпринимательства будут способствовать устойчивому развитию сельских районов и повышению их конкурентоспособности.

Заключение

Исследование показало, что, несмотря на множество внешних и внутренних вызовов, сельские территории стран Балтии обладают значительным потенциалом для устойчивого развития и повышения качества жизни местных сообществ. Хотя ресурсы ЕС активно привлекаются для развития сельского хозяйства, их влияние на рынок труда и уровень безработицы остается неоднозначным. Тем не менее финансирование сельского хозяйства способствует его модернизации, что в долгосрочной перспективе может положительно отразиться на экономике сельских территорий. Особое внимание уделяется таким аспектам, как внедрение инновационных технологий, поддержка экологических инициатив и развитие инфраструктуры, что способствует не только улучшению условий жизни в сельских районах, но и укреплению их позиций на международных рынках. Программы цифровизации, устойчивое сельское хозяйство и создание условий для социальной инклюзии и роста человеческого капитала являются важнейшими векторами развития, которые способствуют снижению социальной и экономической нестабильности на этих территориях.

Однако, несмотря на позитивные тенденции, необходимо учитывать существующие проблемы, такие как низкий уровень инвестиций в инфраструктуру и недостаточный доступ сельского населения к современным технологиям и услугам, что требует дальнейшей работы по оптимизации политик, направленных на развитие неурбанизированных территорий в целом с акцентом на их интеграцию в общие европейские процессы. Например, в Эстонии активно развивается инициатива по улучшению цифровой доступности в сельских районах, что позволяет местным властям создавать «умные деревни» и улучшать качество предоставляемых услуг. В Латвии и Литве министерствами экономики, сельского хозяйства и регионального развития разрабатываются национальные программы для улучшения инфраструктуры и развития сельского хозяйства, включая использование европейских субсидий для модернизации инфраструктуры и внедрения инновационных технологий. Важно также продолжать работу по снижению неравенства и обеспечению равных возможностей для всех слоев населения, что станет основой для их устойчивого и гармоничного развития. Кроме того, стратегии социально-экономического развития неурбанизированных территорий должны учитывать новые вызовы, связанные с изменением внешнеэкономической ситуации, санкциями, а также усилением мозаичности экономики, что потребует гибкости в принятии решений как на региональном, так и на национальном уровнях.

Перспективы исследования заключаются в дальнейшем анализе и разработке гибких стратегий, направленных на снижение социального и экономического неравенства в сельских районах, что станет основой для устойчивого и гармоничного развития неурбанизированных территорий стран Балтии. Важно учитывать влияние глобальных изменений, что требует адаптивности на всех уровнях управления — от местных и региональных властей до национального уровня. Интерес также представляет оценка эффективности государственных программ поддержки, направленных на устойчивое развитие сельских районов. Не менее важным является изучение вопросов социальной справедливости, равенства и доступности социальных услуг, что также оказывает значительное влияние на устойчивость развития неурбанизированных территорий в целом.